Одри, герцогиня Йорк

Впрочем, изрядную долю подобной уверенности давал мне мой варлак.

Шорохи невидимых существ подчёркивали ощущение таинственности. Где-то вдали слышался плеск ручья.

Лес был живым, мудрым, он будто наблюдал за каждым моим движением с насмешливым снисхождением.

Посчитав, что достаточно углубилась, положила горшочки на низенький пенёчек, крышки открывать не стала, посмотрела по сторонам, но было тихо, лишь где-то ухала сова и тревожно шуршала листва.

— Надеюсь, вы обретёте положенный вам покой, — негромко сказала я и побрела обратно, мечтая оказаться в своей тёплой постельке.

— С-спас-сибо… — десятки голосов донеслись в спину. Я приостановилась и кивнула, не став оборачиваться…

Вот вроде бы только закрыла глаза, как в дверь громко постучали.

С трудом разлепив опухшие веки, уставилась в бойницу, где брезжил рассвет. Резко села.

Мне удалось поспать от силы пару часов. Блуждающим взором отыскала смерчик, масенький такой, но столь мне необходимый.

— Агнесса, заходи, — отомкнув задвижку, пригласила служанку, — завтрак пока поставь на стол, а я сейчас.

И уселась на место силы.

Через час я была полностью готова к встрече с Его Величеством.

Разложив бумаги на рабочем столе в своём кабинете, в нужном порядке, присела в своё кресло и бездумно уставилась перед собой. Через четверть часа в дверь негромко постучали, и я откликнулась, позволяя войти."

"Кенсингтон шагнул в кабинет, одетый в придворный наряд: светло-серое котарди (прим. автора: котарди — камзол длиной до середины бедра, сшивавшийся из четырёх частей: двух задних половинок, соединённых спинным швом, и двух передних, с отрезным воротником, спускающимся углом на спину; порой котарди делали разрезным на бёдрах, и боковые края баски также соединялись одной или двумя пуговицами), украшенное по вороту замысловатой вышивкой серебряной нитью, камзол дополнял широкий пояс, выкованный из пластин, с нанесённой на них гравировкой и мелкими драгоценными камнями. Сильные ноги облегали тёмного цвета чулки, поверх которых он надел штаны-кюлоты, длиной чуть выше колена. И завершали его облик кожаные туфли с забавно вытянутым носом.

Видеть моего учителя в подобном наряде было непривычно, хотя при дворе каждый встречный мужчина щеголял вот в таких одеждах, иногда и без кюлот, просто чулки, обтягивавшие ноги и всё остальное, как вторая кожа. Они все походили на артистов балета, только в основном весьма упитанные.

— Прекрасно выглядите, — отмерла я, скрывая улыбку.

— Как и вы, леди Одри, — галантно поклонился он.

— Спасибо, что согласились принять участие, — поблагодарила я Лиама.

— Как я мог отказать? — он обогнул стол и подал мне руки, я вложила в них свои и, запрокинув голову, заглянула в невероятные серо-голубые очи.

Кенсингтон любил меня.