Одри, герцогиня Йорк

У мальчика вскорости обнаружились недюжинные способности к артефакторике и он буквально ходил попятам за Дарреном, но тот вовсе не возражал, учил всему, что знал сам…

На что можно смотреть вечно? Как горит огонь, как течёт вода и как работают другие люди? Да, вроде так. Потому пялиться на затейливый танец огня в очаге мне совсем не надоело. Гипнотизируя оранжевые всполохи, вдруг увидела… Не может быть! Изящная девушка танцевала на прогоревших дровах, беззвучно дуя в охотничий рог. И вот рядом с ней… волки, дюжина. Вышагивают степенно, смотрят на… меня? Сердце больно кольнуло острой иглой.

Моргнула, с силой потёрла веки и ещё раз посмотрела в камин. Ничего. Никого. Просто огонь. Просто тепло…

Десять лет назад в течение года я ходила в лес. Всё ждала что мои варлаки придут, откликнутся. Но ни одного из них так и не увидела. Кричала в бессилье, звала фей. Хоть бы кто откликнулся!

И однажды поняла, что та часть моей жизни, где магия была самим воздухом, моей сутью безвозвратно ушла. Когда Ульрих в очередной раз приехал в гости на своих варлаках я не смогла выйти ему навстречу, чтобы не видеть этих невероятных созданий. Слишком больно. Всё слишком.

С тех пор, будто поняв моё состояние, король оставлял своих питомцев где-то в лесу и приходил пешком. Или прилетал со старшим сыном.

— Одри, ты маг, это твоя суть. И ничто её не изменит. Я отправлюсь в странствие, буду искать лекарство или древние заклинания, чтобы помочь тебе исцелиться… — в чёрных глазах Ликона плескалось море грусти и сожаления. — Это целиком и полностью моя вина в том, что произошло с тобой. Это мне следовало взять на себя всё, пойти к феям и умолять исполнить то чёртово желание! — гулкий бас Ульриха всё ещё ясно звучал в голове, стоило вспомнить нашу последнюю встречу много лет назад.

И я не сказала нет. Я решила, что пусть ищет. Возможно, найдёт. А сейчас сожалею. Вдруг погиб? В одиночестве. Нет смерти печальнее, когда некому взять тебя за руку и утешить, проводить в последний путь, оплакать.

Не знаю, как долго я просидела, глядя в пляшущие язычки пламени, но вот слух уловил движение за спиной, а затем мне на плечи легли руки мужа.

— Любовь моя, уже поздно. Я тебя заждался, чуть не уснул. Всё хорошо? Стоит выспаться, завтра великий день! Твой День варенья!

Я тихо рассмеялась:"

"— Не такой он и великий. Совсем нет. Но хлопот будет много. Так что да, пойдём баиньки.

Я легла спать с тяжёлым сердцем, всё не отпускало меня чувство вины, останови я тогда Ульриха, он бы был рядом со своей семьёй, видел, как растут его внуки.

Лиаму я ничего не сказала. Мужа я любила как никогда сильно. За его трепетное ко мне отношение, за принятие меня такой, какая я есть. И за то, что ни разу не попенял меня в том, что я не могу иметь детей.