Одри, герцогиня Йорк

Лиама взял меня за руку и крепко сжал.

Инструкции Ульриху я выдала только тогда, когда убедилась, что за нами нет слежки: путь к магическому сердцу Эриды должен остаться в тайне от всех остальных.

Я детально объяснила королю, что ему предстоит сделать, на одной из остановок вынула осколок из сумки, увеличила его и показала, какие печати необходимо активировать, и какое заклинание произнести.

— И к ядру вы пойдёте со мной на руках…

— Что?! — одновременно воскликнули Лиам и Ликон.

Я как можно беззаботнее пожала плечами:

— Таков был наказ Нлодэра.

— Нлодэра? Наказ? А можно поподробнее? — прищурился муж.

— Потом. Когда всё закончится, я всё вам расскажу, — пообещала я.

* * *Семь суток спустя"

"— Ваше Высочество, — Кемпбелл подошёл к Оре, — вам не кажется, что мы прождали достаточно, даже больше оговорённого срока? Думаю, что пора выбираться отсюда, Ликон и Йорки не вернутся. А дома нас всех ждут неотложные дела. Этот поход и без того затянулся…

— Как вы смеете? Вы даже не поняли, да? Ничего! А вроде большой мальчик! — Ора всегда говорила ровно то, что думала, потому у неё хватало врагов.

— Это вы как смеете так со мной разговаривать? Я не ваш подданный!

Её Высочество остро посмотрела на возмущённого Кемпбелла и отчеканила:

— Её Светлость Одри пожертвовала собой ради всех нас. Вы должны быть благодарны ей за спасение — ваш труп не остался там, под ногами спятившего колдуна! За то, что вы не стали пищей отвратительных мутантов! А хотя… можете проваливать на все четыре стороны, я же отправлюсь на их поиски!

Пш-ш… ш-ш…

Разгневанную речь Оры прервал странный звук, повторившийся вновь через пару секунд: переговорный артефакт, висевший на поясе принцессы, замигал красным.

Девушка вынула предмет из чехла и, нажав кнопку приёма, тут же услышала мелодичный голос:

— Ора, это я, Одри. Мы возвращаемся…

Эпилог

«Двадцать семь отменных бойцов, за исключением герцогини Йорк и Лоереи, сражались с ватагой тварей разных мастей, не давая тем и шанса прорваться сквозь первый круг. Их броня сияла магическим светом, защищая бойцов от длинных ядовитых когтей и клыков.»

Я сидела среди зрителей и смотрела первый в этом мире фильм. И пусть для меня это второй сеанс, но удовольствие я получала всё такое же преогромное!

Для людей моего мира кино вышло самым обыкновенным, наложение музыки и речи корявым, но для меня и всех остальных жителей Друиодра захватывающим, крышесносным!

Я невольно покосилась на суровый профиль мужа, украдкой оглянулась на зрителей, сидевших сзади, и у всех на лицах отражались схожие эмоции: страх за героев, переживания за судьбу мира. Кто-то прижал руку к груди, пытаясь унять сердце, стучавшее как сумасшедшее от переживаний, кто-то тихо плакал, но при этом отвести взор от экрана был не в силах.