Одри, герцогиня Йорк

Я его прекрасно понимала: он думает, что я таким образом проявила небывалое человеколюбие? Нет. Совсем нет. Королеву можно представить как великую мученицу? Дабы люди ею восхищались? Нет. Не будет такого.

На самом деле Аманиду ждёт самая страшная из всех видов казней. И умрёт она не сразу, а только через какое-то время, возможно, спустя столетие.

Что-то в моём лице заставило сначала напрячься королеву, а после и короля с советником.

— Есть подвох? — на удивление спокойно уточнил Карл.

— Отныне вас это ни коим образом не касается, Ваше Величество, раз уж доверили мне решить этот вопрос, — пожала плечами я и снова посмотрела на притихшую Аманиду. — Вы принесёте клятву на крови. И как миленькая станете выполнять все мои приказы.

Королева вздрогнула: кроме лютой ненависти в её глазах показался страх.

— Стоит позвать Его Величество Ликона, лорда Кенсингтона. На нас троих и на вас, Ваша светлость, — посмотрела я на Уильяма, — будет сделана привязка.

Герцог отрывисто кивнул.

— Леди Одри, Ваша светлость, позвольте мне остаться с Её Величеством наедине, — обратился к нам Карл. Я сделала книксен и направилась к выходу, следом пристроился советник.

— Я хочу попрощаться с вами, матушка… — услышала я слова монарха, а потом дверь закрылась.

— Встретимся в моём кабинете через полчаса, Ваша светлость, — посмотрела на Уильяма.

— Несправедливо судьба поступила, — ответил он не совсем то, что я ожидала.

— Вы это о чём? — приподняла брови я.

— Почему именно вас наградили столь, хм-м, столь щедро? Даже чрезмерно.

— Вы лучше спросите, отчего не вас, а не почему меня. Найдёте ответ, и сразу же всё поймёте.

— Ваши рассуждения… Вам ведь всего семнадцать, леди Йорк.

— Не рост и не возраст возвышают человека над землёй, не за слова присуждают медали, Ваша светлость. Мне пора, до скорой встречи, — и развернулась, чтобы пойти к себе в кабинет.

— Тут с вами, увы, не поспоришь… — донеслось мне в спину.

Пока ждала, составила текст клятвы на феррейском. Нужные для ритуала люди явились пораньше. Ульрих сел напротив меня и сразу же уточнил:

— Сын казнит мать?

— Нет, — покачала головой я, и, прежде чем Ликон начал возмущаться, пояснила: — Карл попросил меня решить судьбу Её Величества…

— Вас? Какой он однако слабохарактерный. И?

— Аманида отправится с нами в другой мир. Именно её заберут в уплату за проход назад.

— Не понял… — голос Ульриха дрогнул от гнева — ему явно не понравилось услышанное.

Я буквально видела его мысли: королева станет неким символом победы добра над злом.

— Вы не о том думаете, Ваше Величество, — хмыкнула я. — Никто не узнает о её участии в нашем деле. Карл, Уильям, иные свидетели — все они дадут нерушимую клятву о неразглашении.