Одри, герцогиня Йорк

Карие глаза с янтарной каймой завораживали, в их глубине он читал так много и терялся в догадках — чего ждать от этой молодой женщины? Чего опасаться? Она умна только потому, что её советник — сам Ульрих Ликон? Насколько Ульрих вообще причастен ко всему тому, что Карл уже увидел на землях Йорков?

Затянувшуюся тишину, первой нарушила хозяйка замка:

— Я вас не ненавижу.

Неожиданно!

— Нет во мне злости и желания отомстить вам за смерть матушки… Также я давно простила и отмела все обиды за то, что вы отправили меня в Друидор практически с пустыми карманами, в карете, в которой я чуть Богу душу не отдала — так трясло, зубы до сих пор при одном воспоминании болят, без охраны и дуэньи, чтобы соблюсти все приличия… В моей душе сейчас к вам нет ни-че-го. И вы не должны ненавидеть меня. Я не виновата.

Король удивлённо приподнял брови.

— Нет моей вины в смерти вашего отца. Не я положила маму, то есть леди Николетту ему в кровать. Не я заставила Карла Второго предать свою супругу, Её Величество Аманиду. Не я её обидела. Почему вы меня ненавидите? Из-за того, что я дочь Николетты?

— Эм, — впервые за долгое время Карл не нашёлся с ответом. — С чего вы решили, что я вас ненавижу?

— По вашему поведению. Давайте буду откровенна.

— Куда уж больше, — беззлобно хмыкнул монарх.

— Всё же… Кроме перечисленного выше, — едва заметно улыбнулась Одри, и мгновенно снова стала серьёзной: — Вы обижены за Её Величество Аманиду. Оттого были столь бескомпромиссны и казнили мою матушку? Но, уж простите, можно было дать ей яд, так нет, на площади, на потеху толпе. Не это ли проявление истинных чувств? Затем ваша ненависть перекинулась на меня, доказательство тому — ваше отношение к бедной сиротке. А потом прежде никому не нужный Йорк вдруг уплыл в чужие руки. Или вас задело, что уплыл он в руки именно Ульриха Первого? Хотя он вам не соперник, его королевство за горной грядой, делить по сути нечего.

Герцогиня простучала незатейливую мелодию по гладкой столешнице костяшками пальцев, её откровенность подкупала, Карл поймал себя на мысли — а ведь она не лжёт!

Тем временем Одри продолжила:

— Мои территории были убыточными, захиревшими, люди гибли пачками, то от голода, то от всякого зверья в лесу. Я, по сути, всего лишь жертва обстоятельств. Когда Ульрих предложил мне покровительство, я не стала отказываться: ведь он единственный, кто протянул руку помощи в сложное для нас время — он снабдил нас зерном, и это помогло пережить зиму. Ни один человек на моих землях не умер. По сути, вы должны быть благодарны Ликону.

— За что же? — нахмурился Карл."

"— За то, что ваши на тот момент подданные не сгинули. Ни один сосед не откликнулся на мои письма, даже завалящей морковки не прислал.