Эволюционер из трущоб. Том 3

Хорошо, что ты читать умеешь, а то бы второй раз разблокировал экран, бах! — Гаврилов ударил ладонью по скамейке, на которой я сидел, и придвинулся ближе. — И руки оторвало бы по самые локти.

— Маме моей будешь сказки лассказывать. В этой железяке плактически нет маны. Пли всём желании она не пличинит вледа. Максимум, сломается, — скучая, сказал я и зевнул.

— Знаешь что? Вундеркинд чёртов, — возмутился Гаврилов и вырвал куртку из моих рук.

— Злишься, потому что нечего сказать? — усмехнулся я."

"— Злюсь, потому что замёрз, как собака, а ещё у меня тут сопляк не тренированный сидит. Дуй в парилку. Там тебя ждёт волшебный топор и куча поленьев, которые нужно нарубить.

— А пока я лублю длова, ты пливезёшь пива и девчонок? — спросил я, улыбаясь, и капитан не выдержал — закатился громогласным хохотом.

— Ха-ха! Ну ты даёшь. Девчонок… — Он вытер слезу, навернувшуюся на глаза, и сказал. — Сперва подрасти, ловелас малолетний. Всё, топай.

Он подтолкнул меня в парилку, где у стены лежали поленья и топор. После больничной койки тело приятно ныло, желая получить порцию нагрузки. Жаль только дров было маловато. Поставил полено вертикально, схватил топор обеими руками, занёс над головой и со всей силы опустил вниз. Две деревяшки отлетели в разные стороны, и я перешел к новому полену. Спустя пятнадцать минут целых поленьев не осталось.

— И это всё? — спросил я, утерев пот со лба.

— Ну как сказать, — хмыкнул капитан, зашел в парилку и ударил ногой по бочке, стоящей в углу. Она оказалась пустой. — Надо бы воды принести.

— Там же ливень, — обалдел я от такого задания.

— Ну и отлично. Ты как раз разогрелся. Сходишь пару раз туда-сюда, а я тем временем баню затоплю. Давай, давай. Не трать время попусту.

— Каллович, совсем у тебя совести нет, — покачал я головой, выходя из парилки.

— Я тебе сейчас уши надеру! — прикрикнул на меня капитан.

— Не подходи! У меня топол! — закричал я и шутливо стал отбиваться, не пытаясь его поранить.

— Ещё раз огрызнёшься, и я тебе его промеж булок затолкаю, — погрозил мне пальцем Гаврилов.

Смеясь, я выбежал под дождь и едва не поскользнулся. Поставил топор, прислонив его к стене бани, а сам пошел к колодцу. Земля размокла, превратившись в кашу, и мои новенькие кроссовки, подаренные Гавом, превратились в два куска грязи. Остановившись у колодца, подставил ящик, залез на него и стал вращать ручку.

Издавая жуткий протяжный скрип ведро неторопливо поднялось наверх. Вытащил его, снял с крючка и поволок в баню. Нести было тяжело, ещё и грязь эта то и дело норовила уйти из-под ног, опрокинув меня на спину. В итоге я расплескал половину ведра, пока дотащил его в парилку.

— По полведра носишь? Халявщик, — хмыкнул Гаврилов, стоя на коленях возле печки, в которой уже тлел розжиг.