Эволюционер из трущоб

— Твою мать… Здесь тоже всех убили… — прошептал совсем молодой парень.

Не веря своему счастью, Елизавета вывалилась из шкафа и едва не схлопотала пулю.

— Защитите нас! — выпалила она, заглядывая в напряженные лица бойцов.

— Петров, сопроводи женщину в убежище. Мы продолжим зачистку, — прогундосил сорокалетний мужик со сломанным носом и покосился на труп убийцы. — Это вы его так?

— Ч-ч-что? Н-нет. Я только… — начала оправдываться Елизавета, а за окном снова раздался взрыв, заставивший её вздрогнуть, но уже вдалеке.

— Быстрее уводи их, — рявкнул сорокалетний и побежал на выход из пансионата.

* * *Меня ждало прекрасное утро. Мать смотрит в пустоту, каналы маны ноют от боли, а ещё голова трещит так, что лучше бы я не просыпался. Окинул взглядом комнату и сперва не понял, где мы находимся. Четыре кровати, стоящие слева и справа, куда-то исчезли, а пол прямо сейчас отмывала от крови толстая воспитательница.

Покрасневшая тряпка елозила по деревянным половицам то ли стирая кровь, то ли размазывая её.

— Почему я должна этим заниматься? — буркнула тётка, опустилась на колени и принялась широким неровно обломанным ногтём отколупывать засохшую кровь.

Из коридора в комнату вошел мужчина со сломанным носом, обогнул воспитательницу и остановился перед мамой.

— Елизавета Максимовна, пройдёмте. Начальник службы безопасности хочет задать пару вопросов.

— Я всё вам рассказала. — Голос мамы звучал безразлично и даже безжизненно. Видимо, она до сих пор в шоке от увиденного.

— Рассказали, а теперь расскажете и моему начальнику. Оставляйте малыша, за ним присмотрит воспитатель. Да, Марфа Ильинишна?

— Присмотрит, — недовольно буркнула тётка, продолжая драить полы.

Мама положила меня на кроватку, завернула в одеяло и нежно улыбнулась.

— Я скоро приду. А ты посиди тихонечко. Хорошо?

Разве этой женщине можно отказать? Ну конечно, посижу. Коне-е-ечно!

Мама ушла вместе с гвардейцем, а я, как и любой нормальный ребёнок на моём месте, забил на просьбу матери. Забил в ту же секунду, как только она отвернулась. Протянув ручки к уборщице, я стал требовательно орать:

— Гу! Гу-гу агу-гу! Агу! Гу-у-у-у-у!!!

— Да заткнись ты. Полночи не спала, а ты тут голосишь, — взмолилась воспитательница, заставив меня орать ещё сильнее. — Мелкий. Не доводи до греха. Закрой пасть, — угрожающе зыркнула тётка и показала мне окровавленную тряпку, но это тоже не сработало.

— Агу-гу, мать твою! Живо спусти меня на пол! — прокричал я, тыча пальцем то на тётку, то на пол.

— Вот ты бестолковый! Хочешь простудиться? Иди. Иди. Мне не жалко. Пол ледяной. Если подцепишь воспаление лёгких и подохнешь, это твои проблемы. Мне не жалко. Главное, заткнись, — выпалила воспитательница и спустила меня на пол.