Эволюционер из трущоб

Если бы у меня был сильный дар, то весь Урал уже лежал бы у моих ног, — раздраженно фыркнул Архаров и, отодвинув тарелку, встал из-за стола. — Аппетит пропал. Пойду поработаю.

— Ну, спасибо, Маргарита Львовна, — процедила сквозь зубы вторая жена, Ульяна Ивановна, и поспешила вслед за мужем.

— Всегда пожалуйста, голубушка. Должен же в этом доме хоть кто-то говорить правду. — Мать Архарова отсалютовала невестке бокалом и, улыбаясь, откинулась на спинку стула.

* * *На этот раз терять сознание было куда приятнее. В последний момент я смог погрузиться в чертоги разума и собственными глазами увидел зарождение новой доминанты. Центральная часть плиты ярко засветилась и погасла, оставив в крайней правой ячейке крошечную песчинку металлического оттенка.

— Это то, о чём я думаю? — расплылся я в улыбке, видя, как песчинка начинает разрастаться, образуя новые грани и увеличиваясь в размерах.

В синем ряду сформировался новый кристалл. Он поблёскивал стальным отсветом в лучах вечно горящих факелов. Я подошел ближе и услышал женский голос «Геном вместилище маны интегрирован.».

— Ну вот! Это совсем другое дело! — обрадовался я и окинул тело внутренним взором.

Ядро, отвечающее за накопление маны, сформировалось. Правда было размером с горошину. Да, ядро чертовски маленькое, считай, что его и нет совсем. Но это поправимо. Я знаю, как увеличить его пропускную способность. А ещё по моим каналам прямо сейчас заструился ручеёк прохладной маны, поглощаемой извне.

Даже для простейшего заклинания мне придётся копить силы несколько дней, а возможно и недель. Но теперь нас с мамой никто не вышвырнет из особняка. А значит… От ликования меня отвлёк истеричный вопль мамы.

— Какой тест⁈ О чём вы вообще говорите⁈ Мишенька в коме! — сквозь рыдания выпалила она.

— Елизавета Максимовна, таков порядок. Несмотря на то, что ваш сын не приходит в сознание, мы должны понять, заслуживает он внимания барона или нет. Если нет, то… — примиряюще заговорил мужчина, но его оборвали.

— То вы вышвырните нас, как мусор⁈ — с ненавистью выкрикнула мама и сорвалась на скорбный вой. — Кудряшки моего мальчика выпали! Он умира-а-ае-е-ет!

— Елизавета Максимовна, даже если так, то я всё равно должен выполнить свою работу, — настоял мужчина и заметил, что я открыл глаза. — Смотрите, похоже вашему сыну лучше, — вроде и мягко, но в тоже время равнодушно подметил он.

— Миша! Мишенька! Ты живой⁈ Мама так переживала. Мой ты хороший, — срывающимся голосом тараторила мать, заливая меня слезами.

За её волосами, упавшими мне на лицо, я всё никак не мог рассмотреть мужчину, стоящего передо мной. Наконец она прекратила меня целовать и обратилась к нему.

— Дайте нам пару дней.