Эволюционер из трущоб

Трудился столько, сколько другим и не снилось. И Серёга точно такой же, как я.

Только что едва державшийся в вертикальном положении, он вдруг резко швырнул Остапа через бедро, потом за долю секунды оказался рядом и пробил такой удар в челюсть, что я увидел, как молочный зуб Прохорова стремительно улетел за чернеющий горизонт. Это было красиво. Само совершенство. Взгляд Артёма стал мутным, а ноги обмякли. Он, словно кукла, плюхнулся в грязь и продолжал смотреть перед собой.

— Что я наделал? — прошептал Сергей, глядя на Прохорова.

— Не стой столбом! Дёлу отсюда! — закричал я, схватил его за руку и поволок в лабиринт.

Петляя между голого кустарника, мы выбежали на освещённые дорожки и помчались в сторону пансионата. Никто из преподавательского состава не обратил на нас внимания, так как сейчас все ученики носились по парку и сходили с ума. Я затащил Сергея внутрь и тут же повёл в лазарет. Он упирался, но я настоял.

— Да не надо. Со мной всё хорошо.

— Холошо? Да у тебя вся глудь в ожогах! Не мели елунды!

Нехотя он последовал за мной. Мы застали дородную медсестру в дверях. Она собиралась закрыть лазарет и отправиться домой.

— Мой длуг получил ожог. Нужна ваша помощь, — сказал я и толкнул Сергея вперёд.

— О, господи, — устало вздохнула толстуха. — Вы не могли подождать до завтра? Вообще-то у меня сегодня свидание, а из-за вас… — начала она нас отчитывать, сделала страдальческое лицо, а после добавила тоном, будто делала нам одолжение, а не свою работу. — Ладно. Заходите.

В лазарете Сергея усадили на кушетку, стащили с него куртку, толстовку и рубаху, а после у медсестры глаза полезли на лоб.

— Ты же говорил, что у тебя всегда были эти шрамы от ожогов? — подозрительно спросила она у Серёги.

— Эммм… Ну да. Всегда… — замялся он и отвёл взгляд.

Вся грудь, спина и бока Сергея были покрыты бугристыми шрамами. Если присмотреться, то в шрамах отчётливо виднелись контуры ладони. Ладони Прохорова. Вот гнида! Ярость тут же затуманила разум. Захотелось вернуться назад и вогнать клык болотника ему в глазницу. Мне стоило титанических трудов вернуть себе спокойствие.

— Ага. Всегда. Я так и поверила, — фыркнула тётка и полезла в шкаф за мазью и бинтами. — Наложу тебе повязку. Не мочить и не снимать. Завтра объяснишь Ивану Викторовичу, откуда у тебя такая красота появилась.

— Не рассказывайте ему, пожалуйста! — пискнул Сергей.

— Рисковать работой ради тебя? Пффф. Ещё чего. Придумай историю правдоподобнее, потому что завтра тебе не отвертеться от разговора с Угловым.

Медсестра обработала раны и торопливо выпихнула нас в коридор.

— Если вам приспичит получить ещё пару ожогов, то дождитесь утра. Ночью вам никто не поможет. — Одарив нас ироничной улыбкой, она ушла.

Да уж.