Эвиас

Она ничего не помнила о подобном инциденте.

— В довершение ко всему он еще и извращенец. Охренеть как жутко, — ей было немного не по себе. Как посмел этот сукин сын шпионить за ней? — Какой же он трус!

— Не смей так говорить о своем отце! — адвокат погасил сигару и допил напиток. — Дэкон пытался защитить тебя от своего отца. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Как благородно. Продолжай. От чего, скажи на милость, он защищал меня? Неужели дедушка растлитель малолетних? Я бы не удивилась этому, учитывая всю родословную.

Лицо со шрамом вскочил на ноги, сжав руки в кулаки.

— Как ты смеешь так гнусно отзываться о Дэкере!

— Сядь, — потребовал Коул.

Уродливый мужчина зарычал на Джилл.

— Ты же слышал приказ. Сядь, бульдог. По крайней мере, так звучит твой рык. Или тебе нужен кто-то, кто бросил бы кость или вручил блошиный ошейник, чтобы не надевать намордник?

— Я убью ее, оторву ей руки. Я…

— Сядь, Бун! — лицо адвоката исказилось от ярости, а голос прозвучал глухо и страшно.

Это поразило Джилл. Она уставилась на него с открытым ртом, который вскоре закрыла. Лицо со шрамом сел, с силой опустив задницу на кресло, а затем потянулся за ремнем безопасности, чтобы пристегнуть тот вокруг талии.

— Ее надо было утопить при рождении, — пробормотал Бун.

Коул закурил новую сигару.

— Господи. Еще одна? Разве ты не видишь дымовую завесу? Ты уверен в своем намерении оставить меня в живых? — она подняла голову. — А у этой штуки нет циркуляции воздуха? Это дерьмо же должно как-то выйти? Дым такой густой, что напоминает туман.

— Заткнись, — акула затянулся сигарой, выпустил дым и расслабился в своем кресле. — Города беспокоят нас зловонием стольких тел. Именно так мы заглушаем свое обоняние. Ты все еще пахнешь ими, я не хочу чувствовать твой запах.

— Я приняла душ сегодня утром, значит, от меня не воняет. Думаю, во всем виновато дыхание собачки Фидо[1].

Лицо со шрамом зарычал и попытался встать, но забыл, что пристегнут ремнем безопасности. Его отдернуло назад, прежде чем он успел сдвинуться больше чем на несколько дюймов."

"— На самом деле ты пахнешь. Просто привыкла к этому зловонию, потому что живешь с людьми всю свою жизнь, — Коул улыбнулся. — Ты всегда была так свободна в своем сарказме?

— Ты имеешь в виду в честности?

Адвокат рассмеялся и повернул голову, чтобы посмотреть на своего покрытого шрамами товарища-похитителя.

— Она понятия не имеет, кем является. Вот что происходит, когда ты сопротивляешься своей истинной природе. Пожалей ее, Бун. Она, вероятно, испытывала жажду крови в подростковом возрасте, но не понимала, что происходило. Это сделало ее злой и безумной.

— Ох, прямо сейчас я чувствую жажду крови.