Ошибка леди Эвелин

В первый момент у меня в глазах зарябило от ярких нарядов, сверкающих драгоценностей дам, плавающих в воздухе аров – огромных, чем-то похожих на дворцовые лампы, но герцогиня не дала мне возможности оглядеться. Она двинулась вперед, и мне пришлось поторопиться.

– Ваша светлость…

– Леди Шарлотта…

– Леди Штолль…

Герцогиню узнавали, ей кланялись, улыбались, а она плыла по зале, кивая окружающим с достоинством королевы и не выпуская из своих цепких пальцев моей руки. И это называется «узкий круг»?

– Эрнст, дорогой! – увидев одетого в жемчужно-серый костюм лорда Овенбау, просияла тетушка и дернула меня за собой. – Вы тоже здесь?

– Сегодня здесь все, Шарлотта, – подался навстречу нам недавний гость. – О, леди Эвелин! Вы очаровательны! – на красивом лице застыла улыбка, от которой мне стало не по себе.

– Благодарю, лорд Овенбау, – под требовательным взглядом тетушки сказала я, стараясь выровнять дыхание и избавиться от неизвестно откуда взявшегося волнения.

– А вы уже слышали новость? – повернулся к герцогине Овенбау. – Леди Сильвия Эрден погибла.

– Что вы говорите? – удивленно подняла брови тетушка. – Погибла? Но как это случилось?

– Говорят, ее нашли в окрестностях столицы. Якобы, леди Эрден растерзал какой-то дикий зверь.

– Что за глупости? Откуда у нас дикие звери? И что делала леди Эрден за городом?

– Вот уж не знаю, – пожал плечами Овенбау. – Вероятно, встречалась с любовником. Лорд Стокс утверждает, что бедняжку не узнать, у нее полностью изуродованы лицо и кисти рук, а вокруг тела было море крови.

Герцог хрустнул пальцами, и этот сухой, похожий на треск ломающейся ветки звук вызвал омерзение.

– Эрнст, не нужно подробностей, – предупреждающе посмотрела на Овенбау тетушка.

– Да-да, простите, – опомнился тот и обратился ко мне: – Леди Эвелин, вы оставите за мной несколько танцев?

Несколько? Я посмотрела на лорда, пытаясь понять причину такого явного интереса.

– Разумеется, Эви будет счастлива подарить вам вальс и мазурку, – ответила за меня тетушка и сжала пальцы. В мое запястье впились острые ногти.

Я едва не зашипела от боли, и, наверное, зашипела бы, но в этот момент увидела входящего в залу гостя, и забыла и о тетушке, и о назойливом Овенбау. Щегольская черная пара, распущенные волосы, нахмуренные брови, крупный серебряный перстень на мизинце. Каллеман. Именно он. И я когда-то посчитала его некрасивым? Это было глупо. Сейчас я смотрела на тонкое породистое лицо, на широкий разворот плеч, подчеркнутый бархатом камзола, на темные кудри, волной спадающие на спину, и думала о том, где были мои глаза, когда я впервые увидела мага? Или я тогда от страха ничего толком не разглядела?

Каллеман остановился у входа. Его взгляд скользил по гостям, пока не остановился на мне.