Ошибка леди Эвелин

Вот уж не ожидала, что Каллеман способен быть вежливым!

– Держите.

Мне в руку ткнулся прохладный стаканчик, мигом остудивший жаркий румянец.

– Спасибо, – пробормотала в ответ, разглядывая сладкое лакомство. Оно казалось таким красивым, что его даже есть было жалко."

"Я потянула на себя край ложки, и из стаканчика показался нежно-сиреневый шарик, от которого веяло лавандой и ванилью, и я замерла, рассматривая ронц, о котором раньше только читала, но никогда не пробовала.

– Не тяните время, Эвелин. Нам еще брачный контракт подписывать, – напомнил Каллеман, а потом откинулся на спинку стула и уставился на меня странным оценивающим взглядом. – Что вы там рассматриваете? – недовольно произнес маг. – Ешьте.

– Он такой красивый.

– Кто?

– Ронц!

Маг перевел взгляд на ложку и хмыкнул.

– Какое же вы еще дитя…

Он сказал это так снисходительно, что мне даже обидно стало. Никакое я не дитя. Мне месяц назад девятнадцать исполнилось!

Я уже открыла рот, чтобы сказать об этом Каллеману, но тот усмехнулся и добавил:

– Не спорьте со мной, Эвелин. Ешьте.

И я решила, что он прав и лучше потратить время с пользой, а потому вернулась к своему ронцу. На вкус он оказался даже лучше, чем я представляла.

– Это что-то невероятное! – смогла пробормотать, доев последние крошки из стаканчика. – Так вкусно! И он такой большой. Все-таки поговорка оказалась верной.

– Какая?

В голосе Каллемана не было особого интереса, да и ронц свой маг так и не съел, но меня это не смутило. Впервые за долгое время я чувствовала себя счастливой и свободной, и мне хотелось поделиться этой радостью со всеми вокруг. Пусть даже и с магом.

– Кухарка леди Вонк говорила, что в Кроненгауде едят много, в Остенбрюге – красиво, а в Дартштейне – и много, и красиво, – повторила я любимую присказку Милли.

– Никогда такого не слышал, – хмыкнул маг и сунул мне свой нетронутый ронц. – Доедайте и пойдем.

Я не стала отказываться. Кто знает, когда еще получится попробовать такие дорогие лакомства?

Густая карамель таяла на языке, шоколад обволакивал небо терпкой горечью, вафельная крошка тихо хрустела на зубах… Я так увлеклась, что забыла обо всем на свете, а когда от лакомства почти ничего не осталось, подняла взгляд на мага и едва не поперхнулась. Каллеман смотрел на мои губы с таким странным выражением, будто хотел меня съесть. Сразу вспомнилась детская сказка про девочку и оборотня, следом за ней – еще одна, про злого мага…

«Ну и воображение у тебя, Эви, – неодобрительно заметил внутренний голос. – Вечно придумываешь всякие глупости!»

Я попыталась отвести глаза, но не смогла. Они словно приклеились к лицу мага, а тот, не переставая давить меня тяжелым немигающим взглядом, протянул руку и невесомо коснулся уголка моих губ.