Эва, дочь трактирщика

Девушка она ленивая, развязная, да еще и необязательная, но ее терпят, потому что она согласна работать за малые деньги. Да и много ли у нее работы? Так, посидеть утром да вечером пару-тройку часов, и можно уходить. В последнее время все чаще без нее обходятся – Вальк есть, если что.

В общем, трактир вполне себе существовал, хоть и уныло, и Ева так и не смогла ничего придумать, чтобы поправить положение; в средневековом быту она еще плавает, да и упирается все в деньги, которых нет. Она решила сделать ставку на отца и «прокачать» его до ценного специалиста, чтобы никто не сомневался в том, что ему место в гильдии, да еще и на лидирующих позициях. Всего одно блюдо, вкусное и необычное, может изменить его судьбу.

И у Евы есть на примете несколько таких блюд. Ведь то, что в Казани обыденность, в Ренсе может стать эксклюзивом.

Глава 11

— Ишь, расселась, — прошипела Рокильда, глядя на Эву, занявшую лучший стол у окна. — Весь лист исчеркала. Чего черкает-то?

— Брокк какие-то лепешки новые придумал, рецепт обдумывает. Вот Эвка за ним и записывает, чтоб ничего не забылось.

— Ха! — фыркнула женщина.

Брокк в самом деле решил подсуетиться к темному тину и к приуроченной в честь его начала ярмарке придумать что-то этакое, чтобы и простых горожан заинтересовать, и знатных. Вчера они весь день с Эвой о чем-то шушукались, спорили, а потом на рынок отправились и вернулись взволнованные, с блестящими глазами. Годвин попытался вызнать, что да как, и Брокк ему нехотя ответил, что идея есть, и что надо бы еще подумать-придумать, как довести ее до ума.

Рокильда понимала, что дело это хорошее, уж всяко лучше, чем продолжать дома сиднем сидеть и по Лив горевать, но все равно ее злило, что Эвка с отцом ходить вздумала и записывает за ним. Подумаешь, грамоте обучена… лучше бы пол вымела, столы протерла, простыни домой взяла постирать – вот это толк, настоящая помощь.

Рокильда подошла к девушке, глянула на исписанный ею лист бумаги и заметила вдруг, что Эва одета лучше, чем обычно: платье на ней хоть и скромное, но его резедово-зеленое сукно приятно глазу, а желто-коричневый кожаный ремешок подчеркивает тоненькую талию. И волосы племянница теперь не убирает под платок, а носит распущенными, лишь прибирает от лица передние пряди – то в косицы их заплетет, то лентой сзади стянет. И туфли вон какие, новенькие…

Но больше всего Рокильду возмутило, что Эва пахнет чистотой и, немного, травами. Вот же лентяйка! Небось, за эти дни и не вспотела ни разу, что так благоухает!

— Что это ты делаешь, Эва? — спросила строго женщина.

Девушка – неслыханная наглость! – даже не повернулась к ней и ответила:

— Рецепты расписываю.

— Это подождет. А вот на лестнице пятно жирное, надо бы вытереть.

— Ага, — рассеянно проговорила Ева.