Эва, дочь трактирщика

Когда капитан Тмерри внес ее в дом, и Гриди принялась выспрашивать, а чего это дочь в одной стираной рубашке, боса и простоволоса, из кухни вышла Лив."

"Девушка выглядела потерянной и осунувшейся; эта ночь и для нее стала переломной во многих смыслах. Лив бросила свою почти взрослую и почти веселую жизнь, когда поняла, что никогда ей не удастся крутить всеми этим богатыми парнями – это они будут ей крутить. Просто потому, что по одному только факту рождения считают себя выше ее. И потому, что закон всегда будешь защищать в первую очередь каэра.

А еще Лив не смогла уничтожить в себе ту девчонку, которая всегда стояла горой за свою семью, и когда при всех Альберт сказал, что приструнит Лэндвиков, все в ней всколыхнулось, запротестовало, заболело… Она ушла в один момент, прямо тогда, на улице, когда Альберт завил о своих планах. Шаталась потом по улицам, сидела в какой-то таверне, проедая единственный серебряный ренк в кармане.

Ей было стыдно, тошно, страшно возвращаться домой.

И все же Лив вернулась, чтобы, по крайней мере, предложить хоть какую-то помощь. Гриди, открыв дочери дверь, не стала ее прогонять и даже укорить не смогла. Просто спросила устало:

— Ты домой?

— Да… — выдавила Лив.

И все на этом. Обе женщины были настолько вымотаны, что заснули тут же, как улеглись спать. А там и утро наступило, и пришла Ева – то есть Еву принесли. Сцена была неловкой: Вайд и Хеллгус почувствовали себя лишними, заметив, как наросло напряжение, а Ева и Лив молча смотрели друг на друга.

— Заходим, мальчики, заходим, — скомандовала Гриди, к которой вместе с возвращением дочерей и уверенность вернулась. — Как раз чай подоспел – горький, из Атрии, который вмиг бодрит.

Вайд уверенно зашел дальше, а Хеллгус остался на пороге, стал говорить о том, что ему нужно домой, но тут Ева, желающая получить объяснения, запротестовала и буквально приказала ему остаться. И атриец остался – как не уважить даму?

За столом Вайд успокоил Лэндвиков, сказав, что им с Хеллгусом удалось договориться с префектом, и тот отменил наказание для Брокка и Симона. Как только закончат с бумажной волокитой, их освободят.

— Как вы это сделали? — спросила Ева.

— Взятка, что же еще, — ответил невозмутимо Вайд.

— Что же вы такое ему дали, что он отменил наказание? Префект ведь человек влиятельный, богатый, — удивилась Гриди.

— Кое-что из Атрии. Господин Шедд-Ахтар предложил нечто… особенное.

— Ах, господин Шедд-Ахтар, что бы мы без вас делали! — тут же восхитилась Гриди. — Как мы можем вас отблагодарить?

Хеллгус взглянул на Еву. Ее мать понимающе вздохнула, Вайд сжал губы, Ева срочно хлебнула кофе. Лив, которая тоже пришла со всеми на кухню, чтобы узнать, что с отцом и братом, произнесла:

— Я не хотела этого всего.

— Знаю я, чего ты хотела, — быстро сказала Гриди.