Эва, дочь трактирщика

Оробевшая Рокильда пробормотала: «Спаси нас всех, энхолэш», и попятилась, попятилась к выходу из кухни. Она подскочила, когда снова загремело так, словно огромные булыжники попадали с неба на крыши этого и соседних домов, а потом сложила руки для молитвы и начала читать себе под нос.

— Боги не внимают молитвам тех, у кого ядовитое жало вместо языка, — сказала Ева, стоящая против света и выглядящая поэтому темной, жуткой… наказывающей?

Грохотнуло еще, и Рокильда выскочила из кухни и побежала к мужу, у которого крайне редко ищет поддержки. Ева же, усмехнувшись, на сестру испуганную посмотрела:

— Ты-то что побледнела, Кисстен?

— Я ничего, — ответила девушка, — зато тетя теперь замолчит.

И тетя на самом деле замолчала, точнее, стала следить за тем, что и кому говорит, так что даже ее сыновья перемену заметили. А Ева и внимания не обратила: не до того ей было в суете будней. Вайд пообещал устроить Брокку встречу с Ханкином, и повар с дочерью готовились к этой встрече, желая одновременно и задобрить главу гильдии, и дать понять, что с ними нельзя поступать несправедливо.

В назначенный день капитан Тмерри сам зашел за поваром, и, увидев Брокка в новой куртке и с подстриженными усами, головой покачал. Со второго этажа спустилась торопливо и Ева, тоже надевшая новое платье, зеленое и достаточно легкое, как раз для лета. Рукава привязывать девушка так и не приноровилась и ходила прямо так, демонстрируя рукава всегда безупречно белой сорочки. В этот раз рукава даже были оторочены кружевом.

Вайд загляделся на Эву – легкую, привлекательную, уверенную в себе, и даже не заметил, что за ней спустилась хвостиком и Кисстен, тоже хорошенькая.

— Ну, да поможет нам Айр, — выдохнул Брокк и взял старшую дочь под руку.

— Эва тоже идет? — удивился Вайд.

— Да, иду, — ответила Ева, — не буду больше за отца прятаться, как тогда с Рингером.

— Но женщин там не ждут.

— Меня подождут, — улыбнулась девушка, — и не надо так беспокоиться: я буду очень мила.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Вайд.

Летард Ханкин, глава гильдии поваров, был удивлен, и сильно, когда к нему зашли проклятущий Вайд Тмерри, который что-то слишком задержался на своей опасной службе, Брокк Лэндвик и некая неизвестная молодая дама с идеальной осанкой. Ханкин аж поднялся и вышел им навстречу, и разговор с самого начала потек не так, как он предполагал.

— Дочь моя, Эва, — представил Брокк девушку, заметив, как на нее таращится Ханкин.

А тому и в голову не пришло, что эту самую дочь он уже видел как-то на улице – нищенок и неказистых он не замечает и не запоминает, а тогда Ева казалась такой. В этот же раз Ханкин оглядел Эву, дочь Брокка, очень внимательно и до глубины души возмутился, увидев, что у нее рукава с кружевом.