Этрусское зеркало

Сбежала со своим идиотом Глебом! Мать этого не переживет… После смерти отца я отвечаю за Алису. Недосмотрел… Помоги, умоляю! Я заплачу.

- Со своих денег не беру, - ответил сыщик. - Рад бы помочь, но… для любви законы не писаны, ты же знаешь. Ну, найду я твою Алиску, а дальше что? Пошлют они с этим Глебом меня подальше и будут правы. Сколько твоей сестре лет?

- Двадцать…

- Тем более! Она уже взрослая, Леха."

"Господин Смирнов принципиально не брался за дела, связанные с личной жизнью клиентов: следить за неверными супругами, разоблачать «изменников» и фотографировать любовников на ложе страсти было не в его вкусе. Он считал ниже своего достоинства заниматься подобными вещами и предпочитал сложные, лихо закрученные истории, где можно помериться силами с коварным противником. Девчонка с парнем, которые сбежали из-под чрезмерной опеки родственников, ему были неинтересны.

- Помоги, друг! - взмолился Данилин. - Ты только найди сестру, а я уж потом сам все улажу. Мать тяжело больна, ей остался год, может, полтора… и тут это! Как я ей скажу?! Она с Алиски пылинки сдувала, тряслась над ней как безумная.

- Ладно, - вздохнул Смирнов. - Валяй, рассказывай все по порядку.

После долгого сбивчивого повествования, изредка прерываемого вопросами сыщика, картина вырисовалась следующая.

Алиса Данилина, красивая, умная и романтически настроенная девушка, студентка финансового вуза, по уши влюбилась в своего сокурсника Глеба Конарева, ответила на его ухаживания, и молодые люди начали встречаться. Конарев абсолютно не отвечал «семейным» требованиям к мужчине, достойному руки и сердца очаровательной Алисы.

- Он жалкий, неотесанный провинциал, - возмущался Леша. - Живет в общаге, подрабатывает грузчиком в магазине! Ты представляешь? Ну, что он может предложить такой изнеженной, избалованной девушке, как Алиса? Жаркие ласки, постель? Сомневаюсь, чтобы у него нашлась пара чистых простыней, не говоря уже об остальном! Не понимаю, как она могла…

- Ле-е-еха, не утрируй, - взывал к его рассудку Смирнов. - Когда-то и мы с тобой были обитателями коммуналки, ждали своей очереди в туалет и обедали на общей кухне. Разве это нас испортило?

- То были другие времена!

- Времена всегда одни и те же, - возражал Всеслав. - И каждое время хорошее и трудное по-своему. А трудности закаляют мужчину.

- Алиска просто дуреха, а он… наобещал ей небось с три короба! Она же у нас на Тургеневе воспитана, на Льве Толстом, на Бунине… в людях совершенно не разбирается, готова поверить первому попавшемуся прощелыге! Для нее же чувства превыше всего. Какие там расчеты, какие материальные блага, когда - извольте видеть - любовь! Благоговейте и трепещите!

Последние слова Алексей Степанович выговорил с такой злой иронией, что Смирнов удивился.