Этрусское зеркало

- Дайте сюда!

Смирнов сам набрал номер, вручил трубку Глебу.

- Это Глеб Конарев, - выпалил тот без приветствия. - Я вам звоню по поводу денег. Мне нужно много… сто тысяч долларов. Алиса написала мне письмо. Она все видела… Я могу обменять письмо на деньги. Срочно! Мне необходимо скрыться, вы знаете, почему. Жду вас в полночь возле дома в Васильках. Того самого… Все!

Глеб опустил руку с трубкой, посмотрел на застывших в ожидании мужчин.

- Он согласился…

Фарбин судорожно вздохнул, выпрямился.

- Вынужден покинуть вас, господа, - учтиво произнес он, чуть наклоняя голову. - Мне нужно побыть одному, подумать. Вечер перед дуэлью! Весьма впечатляюще…

Он хмыкнул, откланялся и удалился.

- Странный тип… - пробормотал Глеб. - У него это… «башня» не рванула?

Смирнов промолчал. Он перезвонил Еве и предупредил, что задержится.

Альберт Демидович заперся у себя в кабинете. Ему стало нехорошо. Мысли - то мрачные, то безумно-восторженные, вспыхивали и гасли, как догорающие огни. Они несли на себе отпечаток его любви к Алисе - запоздалой, горькой и пронзительной, подобной свету осеннего солнца. Прощальные лучи его оставляют в душе неизгладимый след какого-то непонятного, бессмысленного раскаяния, которое не приносит облегчения. Этот отпечаток его любви несло теперь на себе все - и дом, в котором целых шесть дней жила, дышала и смеялась Алиса, и лес, который окружал его, и небо, и ночная луна… и даже смерть приобрела ее непостижимые, загадочные черты.

Алиса первой прошла тот путь, который едва ли не с детства стал проклятием Фарбина… висящим над ним дамокловым мечом. И этот путь смерти теперь перестал пугать Альберта Демидовича. Там… на том берегу, стояла Алиса и звала его.

- Все изменилось… - прошептал он, ни к кому не обращаясь. - Все прошло. Она ждет - нимфа, убегающая от своей судьбы.

Пока господин Фарбин предавался раздумьям и переживаниям, Смирнов сидел напротив Глеба, нехотя отвечая на его вопросы.

- Что за дуэль? - допытывался у него Конарев. - О чем говорил этот чертов старикан? Он собирается стреляться со мной? Или биться на кулаках?

- Мне самому хотелось бы это знать, - вздохнул сыщик. - Что у него на уме?

- А кому я звонил?

- Чрезмерное любопытство вредно для здоровья, - отмахнулся Всеслав. - Тебе, парень, о душе подумать не помешает, а ты все - кому? куда? кто? зачем? О суете мирской печешься!

Глеб насупился, замолчал. Но ненадолго.

- Алиса мне никакого письма не писала! - выпалил он, бросая на Смирнова злобный взгляд. - Это все твои выдумки!

- Ага…

- Что значит - «она все видела»? Что она могла видеть?

- Тебе-то какая разница? - искренне удивился сыщик. - Сиди да сопи в две дырки, радуйся, что живой покуда!

Но Глеб никак не мог угомониться.