Этрусское зеркало

Солнечная Италия еще притягательнее, когда смотришь на нее, находясь в этом затерянном уголке мира, в старом, скрипучем деревянном доме… она оживает на холстах с невиданной страстью!

Савва Рогожин внезапно осекся, словно устыдившись своего порыва, ушел в себя.

Время шло, работы были перевезены в Москву, на склад «Галереи». Художник не вмешивался в подготовку выставки: он один раз приехал, окинул интерьер зала равнодушным взглядом, молча кивнул головой, вскользь упомянул о каком-то недавно полученном заказе и уехал в свой поселок. Потом он наведался второй раз, передал Чернову «Нимфу» и больше не появлялся.

- О чем задумался, детина? - громко произнес Шумский на ухо Анисиму Витальевичу, застывшему у эскиза фрески «Ныряльщики». - Никак они тебя околдовали, эти этруски? Они были мастера на всякие магические штучки. Гляди, как бы худа не вышло. Я в детстве рассказ читал… не помню чей - «Этрусская ваза» называется. Страшный рассказ! Я потом несколько ночей не спал, боялся.

- Хватит нагнетать, Федя! - рассердился Чернов. - Ты лучше Рогожина ищи.

- Где ж я его найду? Он, говорят, выпить не промах и по бабам… Загулы у него случаются время от времени. Найдется!

- А если нет? Через два дня вернисаж.

- Разве в условия заказчика входит непременное присутствие на выставе автора?

- Нет, но это само собой разумеется.

- Тогда надо частного детектива нанимать, - вздохнул Шумский. - Одному мне не справиться. Каждая работа профессионального подхода требует. Тем более денег у нас на счету еще навалом.

- А фуршет?

- Там на пять банкетов хватит, - успокоил Чернова Федор Ипполитыч. - Не то что на фуршет. Кстати, долго свято место пустовать будет?"

"Шумский показал на приготовленную для «Нимфы» часть стены, оригинально подсвеченную с трех сторон.

- Перед самым открытием повесим, - жестко сказал хозяин «Галереи». - Так спокойнее.

- Мудришь ты, Анисим. Ведь это, чай, не «Джоконда»! Всего-то - неизвестная картина неизвестного художника. Кто на нее позарится?

Глава 3

После двух недель, проведенных в Крыму, Всеслав Смирнов разленился. Он вновь привыкал к шумной, суетливой Москве и не собирался сразу приступать к работе. Звонок Данилина оказался некстати. Заниматься поисками сбежавшей девицы так не хотелось, что сыщик всячески откладывал это дело.

Смирнов и Ева - женщина, на которой он собирался жениться, - неделя как вернулись из Коктебеля. Прозрачный горный воздух, запах южных растений, фрукты и море очаровали Еву. Она часами бродила по обрывистому берегу, собирала камешки и раковины, яркие крымские цветы, наслаждалась шумом прибоя, криками чаек… Уезжать не хотелось.

В самолете Ева положила голову Славке на плечо и заснула. Ей снились полуобвалившиеся колонны Пантикапея, бывшей столицы Боспорского царства.