Этот мир не выдержит меня. Том 5

Разве что Фруас Суар или Барталомея могли бы как-то помочь… Но Клоп успеет трижды отправиться на тот свет, прежде чем мне удастся установить контакт со старым маразматиком или добраться до лавки алхимички».

Мгновения быстро сменяли друг друга. Клоп выглядел всё хуже и хуже — его начало трясти мелкой дрожью, а глаза вылезли из орбит. Жуткое зрелище.

Я быстро перебирал в голове возможные варианты действий.

Как помочь умирающему равку? Вызвать рвоту и попытаться промыть желудок? Не сработает. Клоп принял совсем небольшую дозу яда, однако эффект наступил очень быстро и очень выражено. Значит, концентрация отравляющего вещества оказалась запредельной и выводить его из организма уже поздно.

Нужен антидот. Однако в моём распоряжении не было никаких лекарств, да и какими лекарствами лечить вампира? Разве что только кровью…

Я положил Клопа на пол, вытащил кинжал и тщательно вытер клинок. Дезинфекция сомнительная, но лучше так, чем совсем никак. Острие коснулось подушечки большого пальца, и на коже выступила огромная тёмно-красная капля. Быстро набухнув, она сорвалась вниз — прямо на посиневшие губы пацана, уже стоявшего одной ногой в могиле."

"Время будто бы остановилось. О его неумолимом течении напоминал только пульсирующий набат в висках.

Говорят, клин лучше всего выбивать клином, и если кровь перевёртыша почти убила юного равка, то моя кровь могла его спасти. Тем более не так давно, когда мы «гостили» у Короля Нищих, Клопу уже доводилось угощаться ею. И тогда это сомнительное «лакомство» произвело на него очень бодрящее действие.

Секунда, за ней другая… Ничего. Холодное, почти ледяное, тело пацана замерло в какой-то неестественной неподвижности, однако в тот момент, когда я уже решил, что всё кончено, Клоп вдруг открыл глаза. В них плескалась густая чернота, сквозь которую прорывались яркие синие «всполохи».

— Это… чё… было?.. — с трудом разлепив губы, спросил он.

— Это была глупость, — я с облегчением выдохнул. — Моя глупость.

Клоп прикрыл глаза. Его вряд ли удовлетворил такой ответ, но сил на обстоятельные расспросы у пацана просто не было.

— Ты… вы только папке не говорите, — кое-как выдавил он. — Что я чуть не помер… Папка разбираться не будет… Всем по шее надаёт…

— Не скажу, — не стал спорить я, внимательно глядя на Клопа. — Моя шея мне пока дорога.

Щёки без пяти минут покойничка покрылись румянцем, одеревеневшие мышцы расслабились, а дыхание стало ровным и спокойным. Пацанёнок возвращался с того света. Никаких сомнений.

Меня вдруг пробрал озноб. Повернись всё чуть иначе, и Висельник больше не увидел бы сына живым. Не увидел по моей вине…

Впадать в истерику и рвать волосы на голове я не собирался, но выводы сделать нужно.