Этот день

Его освещали лишь зажженные нами свечи – и он выглядел волшебно.

– Могу я попросить вас выйти на минуту? – спросил он, указывая в сторону коридора.

Девушки слегка смутились, встали и вышли из комнаты.

Блэк закрыл за ними дверь и сел напротив меня. Он протянул руку и коснулся пальцами моих губ, потом опустил руку ниже, касаясь кружева платья. Я наблюдала за его лицом, пока его рука бродила по моему телу.

– Адриано, твою мать, что ты вытворяешь? – в бешенстве закричала я, отползая от него до тех пор, пока не уперлась в стену.

– Откуда ты знаешь, что это я?

– У твоего брата другое выражение лица, когда он меня касается.

– А, да, я забыл, что его возбуждает невинность кружева. Но сначала у меня неплохо получалось.

Я услышала щелчок дверной ручки и увидела, что в комнату вошел муж. Он зажег свет и, увидев всю ситуацию, окаменел. Его глаза запылали гневом. Он смотрел то на меня, то на Адриано, и сжимал кулаки. Я встала и сложила руки на груди.

– Господа, у меня к вам просьба, – выдавила я так спокойно, как могла. – Перестаньте играть со мной в игру «Узнай близнеца», потому что я вижу разницу только тогда, когда вы стоите рядом друг с другом. Я не могу ничего поделать, я не так внимательна, как следовало бы.

Разгневанная, я пошла к двери и уже почти взялась за ручку, когда Массимо схватил меня за талию и остановил.

– Останься, – сказал он и отпустил меня. – Адриано, утром я хотел бы поговорить с тобой, а пока, позволь, я займусь женой.

Клон мужа поклонился нам, но прежде чем покинуть комнату, он поцеловал меня в лоб.

Я злобно посмотрела на Массимо, пытаясь найти отличия между ними.

Блэк подошел к столику, наполнил себе бокал из кувшина на столе, сделал глоток и снял пиджак.

– Я думаю, со временем ты начнешь видеть разницу, не только когда мы рядом.

– Твою мать, Массимо, а если я ошибусь? Очевидно, твой брат рассчитывает на это и проверяет, хорошо ли я тебя знаю.

Он сделал глоток, продолжая смотреть на меня.

– Это очень в его стиле, – он покивал, – но я не думаю, что он зайдет за границы дозволенного. Я тебя успокою, не только у тебя с этим проблемы. Единственным человеком, который хорошо нас различал, была наша мама. Да, когда мы стоим рядом, различить нас легче, но со временем ты поймешь, что мы разные.

– Я опасаюсь, что наверняка смогу сказать, кто есть кто, лишь если вас раздеть. Я знаю каждый шрам на твоем теле.

Говоря это, я подошла к нему, погладила по груди, провела рукой вниз до ширинки, ожидая реакции, но я просчиталась. С раздражением я крепче сжала его промежность, но он лишь закусил губу и продолжил смотреть на меня с каменным лицом. С одной стороны, это очень меня бесило, с другой стороны, я понимала, что он просто провоцирует меня.

Ну хорошо.