Этот день

Глядя на них, я поняла, что, пока Оля не будет уверена, что я в безопасности и счастлива, ее война с Массимо не кончится, она будет постоянно его провоцировать и проверять.

Я встала со стула и поцеловала ее в макушку.

– Я люблю тебя, Оля.

Все внезапно замолчали. Я подошла к Массимо, поцеловала его долгим, страстным поцелуем.

– Мы любим друг друга, – сказала я. – А теперь мне надо ехать к врачу, иначе я опоздаю. – Я взяла черную коробочку и отошла от стола.

Мой возлюбленный извинился, медленно встал с кресла, нагнал меня и обнял.

– А ты знаешь, где стоит машина, милая, или ты решила подумать об этом позже?

Я засмеялась и толкнула его, а он повел меня в ту часть сада, где я никогда не была, за дом. Там не было ни солнца, ни моря – обычно мне незачем было туда ходить.

Когда мы пришли, я увидела большое одноэтажное здание, как бы встроенное в скалу. Ворота открылись, и я с удивлением обнаружила, что весь огромный гараж действительно размещался в скале.

Внутри было несколько десятков автомобилей. Я просто не понимала, зачем кому-то столько машин?

– Ты на них всех ездишь?

– Я ездил на каждой хотя бы по разу. Это была страсть отца, он их коллекционировал.

К своему восторгу, я увидела у стены несколько мотоциклов и сразу побежала к ним.

– О, любимый, – сказала я, поглаживая мотор «Сузуки-Хайабуса». – Четырехцилиндровый двигатель, шестиступенчатая коробка передач и оборотный момент! – простонала я. – Ты знаешь, что название этого мотоцикла с японского переводится как самое быстрое животное в мире, сапсан? Он прекрасен.

Массимо с удивлением меня слушал.

– Забудь, – буркнул он, потянув меня в сторону. – Никогда, Лаура, я серьезно говорю, ты никогда в жизни не сядешь на мотоцикл.

Я с бешенством вырвала руку и остановилась как вкопанная.

– Черт возьми, ты не будешь мне говорить, что мне делать!

Блэк обернулся и сжал мое лицо руками.

– Ты беременна, ты носишь моего ребенка, а когда он родится, ты станешь матерью моего ребенка. – Он подчеркнул слово «мой», заглядывая мне в глаза. – Я не хочу потерять тебя или вас обоих, так что прости, я буду говорить, что тебе делать. – Он указал на машины у стены. – А мотоциклы прямо сегодня исчезнут из дома. Речь не о твоих умениях или рассудительности, а о том, что ты никогда не можешь целиком контролировать то, что происходит на дороге.

В сущности, он был прав. Мне не нравилось это признавать, но я подумала, что теперь буду жить не только для себя.

Глядя в его холодные бешеные глаза, я погладила живот. Этот жест его явно смягчил, он взял меня за руки и сжал их, прижавшись лбом к моему лбу. Мне даже не нужно было говорить, что я понимаю. Он прекрасно знал, что я чувствую и думаю.

– Не упирайся, Лаура, только чтобы показать свое упрямство. И позволь мне позаботиться о вас. Пойдем.