На этот раз – да!

Вероятно, уже брошен клич… А вы, Макинтош? Выступите ли вы на стороне Карла Стюарта или сохраните верность вашему королю?

– Это не наш король, – проворчал Иан.

Майри прерывисто вздохнула, однако Коннор завладел ее рукой – жест был успокаивающий. Натаниэль видел, как ее тонкие пальцы стиснули руку мужа – так, что побелели костяшки.

– Я уже сказал, что мне незачем биться. И не за что. И мой клан не примет участия в битве… Если мне удастся.

– Если вам удастся? – напряженно переспросил Натаниэль.

– Если на нас нападут, я буду биться. Ибо свой дом и семью я обязан защищать. И будьте уверены, я сделаю все ради их безопасности.

– А члены вашего клана? – кивком указал Натаниэль на Иана.

– У кого-то из них в армии Карла воюют родичи, – сказал Коннор задумчиво, поглядел в свой стакан и насупился: – А как поступили бы вы, капитан, позвольте полюбопытствовать? Представьте, что вы дома, в Англии, и знаете, что враг наступает, и ваша семья раскололась. Чью бы сторону приняли вы, чтобы защитить все то, что любите?

– В Англии сто лет тому назад бушевала Гражданская война. Имение моей семьи служило тогда резиденцией роялистов. А когда они отступили и оставили усадьбу, то парламентаристы спалили ее. Дотла, – хмуро потупился Натаниэль.

Коннор подался вперед и уперся локтями в колени:

– Так чью сторону приняла ваша родня?

Натаниэль улыбнулся:"

"– И ту и другую. Один сын в семье бился за короля, другой воевал на стороне Кромвеля. Оба пали в бою, наследником стало единственное дитя… мальчик… и он сделал так, как велела ему победившая сторона. А когда второй король Карл возвратил себе трон, мой предок присягнул на верность Короне. Так он сохранил семейное достояние, титул… и восстановил все семейное достояние. Как и вы, он сделал то, что считал должным для блага семьи…

– Во многих кланах сейчас разлад, – тихо произнесла Майри.

Коннор взглянул на жену: – Но мы сохраним единство, мы справимся, gràdhach[3], – и склонил голову к ее груди.

Поверх головы Коннора Натаниэль перехватил взгляд Майри, вопросительный, полный ужаса, и изо всех сил стиснул в пальцах стакан.

– Битва непременно будет. И очень, очень скоро, – сказал он.

– И никаких шансов на примирение? – требовательно спросил Коннор.

– Согласится ли Карл Стюарт склонить голову перед герцогом Нортумберлендом и присягнуть на верность королю? – тихо спросил он.

И услышал, как тихо ахнула Майри, словно от боли.

Коннор нахмурился:

– Стало быть, битва неизбежна. А что будет после?

– Полагаю, это всецело зависит от того, кто возьмет верх, – сказал Натаниэль. – Как и в любой войне… А исхода этой войны я сейчас предсказывать не берусь. А вы?

Коннор со стуком поставил стакан на стол:

– Нет. Я надеюсь лишь… – Он не докончил фразы.