Ох уж этот Мин Джин Хо – 4

Она чуть продвинулась вперёд и остальные спутники примолкли, поворачивая головы в нашу сторону. Сама же неожиданная собеседница потрясла в воздухе пальцем.

— Ты ей передай, что нехорошо так поступать с родителями. Чунг Хи ей отец, а она с ним, как с врагом. Решила, раз поднялась наверх, то теперь всё позволено?

Выражение лица женщины моментально изменилось — губы скривились в злобной усмешке, а глаза сверкнули презрением.

— Не начнёт вести себя попроще, недолго продержится на своём месте. Что она о себе возомнила? Покрутила задницей, взлетела на вершину и подумала, что стала драконом?

Покачав головой, хлестнула волной небрежения.

— Драконами становятся иначе. Через кровь и поля, выстланные телами врагов. Только так.

Я усмехнулся.

— Всё верно. Чжи прошла по своему полю. Наслаждаясь видом повергнутых врагов и вдыхая аромат победы.

На момент сделав паузу, продолжил.

— Желаете объявить войну Чен Групп? Сейчас?

Та скрипуче рассмеялась, а пятеро её спутников придвинулись, невольно образуя полукольцо напротив меня. Сама женщина, оборвав смех, зло процедила слова.

— Следи за своим языком, мальчик. То, что ты кого-то ублажаешь в постели, может и не помочь. Ты же не хочешь оказаться на улице?

Тенденция сегодняшнего вечера мне однозначно не нравилась. Сначала председатель Хёнде Групп счёл меня альфонсом. Теперь эта злобная старушка, которая по какой-то причине решила вступиться за отца Чжи. Кто станет следующим? Президент Кореи, который начнёт с этого своё выступление перед нацией?

— Я бы порекомендовал вам быть сдержаннее, когда говорите с советником главы Чен Групп. А ещё — осмотрительнее выбирать людей, за которых желаете вступиться. Чунг Хи первым предал свою дочь. Все его проблемы — дело его собственных рук.

Один из пожилых мужчин, что до того молча стоял позади этой женщины, неодобрительно цокнул языком.

— Ты знаешь с кем сейчас говоришь?

Мне пришлось развести руками.

— Не имею ни малейшего представления. Ради справедливости, вы, видимо, тоже не совсем в курсе, с кем общаетесь.

Тот прищурился, рассматривая меня. Ещё двое мужчин, что стояли чуть в стороне, переглянулись. А женщина, которая начала разговор, пренебрежительно скривила лицо.

— Маленький мышонок, а гонору, как у медведя.

Поцокав языком, продолжила.

— Передай этой европейской развратнице, что она ДОЛЖНА помириться с отцом. И тогда всё у неё будет хорошо. А иначе…

Мерзко ухмыльнувшись, она развела руками и начала разворачиваться, демонстрируя, что потеряла ко мне всякий интерес. Желание ответить ей, стоит признаться, было велико. Да и раздражение ощущалось. Мы только что одержали крупную победу. Теперь же мне угрожала неизвестная пожилая женщина, единственной мотивацией которой, судя по её мимике, была просьба отца Чжи.