Этому в школе не учат

Зазвучал в ушах отчаянный женский крик:

— Зарезали!!!

Глава 3

Подавленное состояние было в камере у всех.

— Выпустят. Мы им понадобимся, — убеждал сам себя Велислав — карманник из Бердичева.

— Ты понадобишься? — усмехался Старый Амадей. — Им не щипачи, а автоматчики нужны.

— Ну, так освою. Автомат не сложнее чужого кармана будет.

— Нет, братцы, — как-то обреченно сказал Курган. — Мы им не нужны. Им нужен их проклятый порядок. И они нас положат…

В подтверждение его слов во дворе послышались крики и прозвучала автоматная очередь.

«Моя пуля… Когда будет моя пуля?» — вращалось в голове Кургана.

Немцы пугали его до дрожи в коленках и пустоты в животе. Страшно было, как никогда ранее. Немецкая жестокая, нечеловеческая система порядка — куда до нее советскому ГУЛАГу, тоже не шибко доброму порой! У немца все механически, а с машиной не договоришься.

— Мои последние дни, — прошептал ему Старый Амадей.

— Да ты чего говоришь-то?!

— Чую, не выкарабкаюсь. Они же сказали — жиды и большевики под откос.

— А кто знает, что ты из евреев?

— Они узнают. Продаст кто-нибудь. Свою жалкую жизнь выкупая.

— Да не бойся. Ты и не такое, наверное, в жизни переживал.

— Переживал и пережил. А тут не переживу. — И старый вор-медвежатник, специалист по сейфам и железным ящикам, как-то внимательно, будто пытаясь просверлить насквозь, посмотрел на Кургана.

— Не бойся. Главное, не наделать глупостей, — беззаботно бросил Курган.

Полночи он не спал. Тревожно и напряженно думал, просчитывая свои перспективы. Надо что-то предпринимать. Если бы он по жизни расслаблялся, то и самой жизни у него уже не было бы. Но в нужный момент он всегда совершал нужный поступок. Вот и сейчас — дело осталось за поступком.

Под утро он заколотил в дверь камеры, требуя коменданта. Сокамерники с подозрением и изумлением смотрели на него.

— Ты что делаешь, пес?! — воскликнул Амадей, которого обожгла неожиданная догадка.

— Надо. Очень надо! — пробормотал, как пьяный, Курган.

И опять заколотил ладонью по двери.

— Что стучишь? — спросили на русском языке — немцы уже подобрали себе местных во внутреннюю охрану.

— Мне к коменданту! К коменданту давай!

Засов с лязгом отошел. У двери стояли двое дюжих охранников, у одного из них был автомат. При большевиках внутренней охране запрещалось ходить с оружием. Но у германца правила другие — если что не по ним, сразу стреляют.

— Выходи! — крикнул охранник. — Упаси тебя бог, если зря побеспокоил!

Отдельный кабинет раньше принадлежал начальнику тюрьмы.