Этому в школе не учат

Хотели заложить бомбу в таком месте, чтобы эшелон, слетев с рельс, рухнул вниз с тридцатиметровой высоты.

При огневом контакте двоих диверсантов уложили на месте. Третьего бойцы внутренних войск взяли живым — на радость нам. И нам же на огорчение ничего важного он сообщить не мог. Правда, поведал, что в диверсионном отряде десятки человек, разбросан он широко, по лесам и схронам. Сообщаются отдельные группы между собой посредством связников, знающих местность. Сам пленный главаря не видел ни разу и рассказать о нем ничего не может.

Диверсант вывел оперативную группу на единственный знакомый ему схрон, где он прятался последние три месяца со своими товарищами — все из бывших полицаев. Изредка они выбирались на акции или к тайникам, где им оставляли оружие и продовольствие.

В схроне сотрудники ОББ ухлопали еще одного бандита. Тот заметил их приближение и сдаваться отказался, что с учетом его биографии бойца карательного полицейского батальона было разумно — на снисхождение ему рассчитывать не приходилось.

Оперативники организовали около схрона засаду, предполагая там дождаться связника. Но в ловушку никто не спешил.

Внедренный нами к «Термитам» агент-опознаватель куда-то запропастился. И мы уже думали о худшем. Скорее всего, сержант Билибин погиб. Было, видимо, ошибкой посылать его в логово. Вычисленного им диверсанта надо было брать на вокзале сразу после опознания…

Войска двух Белорусских фронтов двигались вперед. Взяли Гродно, Белосток, Брест. Немцы дрались отчаянно, используя все силы и средства. В том числе и по линии военной разведки. Поток агентов не только не спадал, а увеличивался. Хотя былые, продуманные до мельчайших деталей, идеально подготовленные операции абвера постепенно уходили в прошлое. Качество документов и легенд стремительно падало. Агенты проваливались десятками, но немцы забрасывали новых.

У меня складывалось впечатление, что гитлеровцы в панике сжигают невосполнимые резервы. Они в ужасе от перспективы, что советские войска не остановятся на границах СССР. А мы не остановимся — это факт.

В общем, работы у нас меньше не становилось, даже наоборот. И к сожалению, удавалось нам далеко не все. «Термиты», на которых бросили все силы, затаились, успехов по ним у нас не было.

Помимо внутренних войск к поиску диверсантов привлекли специальное подразделение, которым руководил мой старый знакомый, командир партизанского отряда, ныне подполковник госбезопасности Анатолий Гриневич. Тот самый, с кем мы пеленали заместителя начальника Владеческой разведшколы.

При освобождении Украины и Белоруссии встал вопрос: что делать с партизанами. Часть из них призывали в Красную армию, другие возвращались домой.