Этому в школе не учат

Почему из всей толпы именно к нему подошли милиционеры? Это провал? Эх, судьба злодейка, а жизнь копейка! Провал автоматически означал смерть. А Кургану хотелось еще пожить. Очень хотелось.

Он с каким-то пустым гулким страхом ждал, когда распахнется дверь камеры. И кто за ней будет? Конвой из контрразведки?

Наконец дверь со скрипом открылась. И бодрый милиционер звонко крикнул Кургану:

— На выход!

Глава 14

На столе Вересова зазвонил внутренний телефон.

— Слушаю. А?.. Что!.. Эх, ваши колеса да на колдобину! Ну что это такое?! — воскликнул в сердцах мой начальник.

Я вопросительно посмотрел на него.

Он отвел трубку в сторону, прикрыл микрофон ладонью:

— Это Трофимов. Говорит, ему с железнодорожной милиции на Курском вокзале позвонили. Они взяли Курганова!

— С чего это?

— Его приметы в ориентировке числятся. Лицо, сотрудничающее с фашистами. И мы — инициаторы розыска. А внешность у него, сам знаешь, какая.

— Невыгодная для шпиона внешность. Глаза и шрам. Поисково-значимые приметы.

— Вот именно, учитель. Умеешь словами выразить то, что у меня на эмоциях. И что делать? В оборот будем брать?

— Ни в коем разе! — воскликнул я. — Отпускать надо!

— А он неожиданное свое задержание и странное освобождение со своим визитом к Тетушке Агнессе не свяжет?"

"— Да ерунда это! Ну, задержали. Сейчас на вокзалах через одного для проверки задерживают. Главное, что отпустили.

— Ох, комбинатор ты. Может, Трофимов прав — надо грубее работать?

— Надо так работать, как работаем.

— Уговорил. — Вересов снова поднес трубку к уху и сказал: — Отпустить! Ну, успокойте его. Мол, ошибочка вышла, с известным вором-майданщиком спутали. Или еще какую финтифлюшку на уши ему повесьте, порадуйте изысканностью стиля и фантазии. Андрюшенька, мне, что ли, тебя, записного говоруна, учить? Но не переигрывайте. Он нам нужен спокойным, радостным и без признаков подозрительности. Понял, да? Ну давай, действуй, капитан!

Он с треском хлопнул трубкой об аппарат:

— Ох, заигрались мы с тобой. Если что не так пойдет, нас по головке не погладят. Ведь мы матерого фашиста отпустили.

— Мы же не знаем, сообщил он в Центр о выполнении задания или нет.

— Эх, — махнул рукой Вересов. — Что сделано, то сделано.

— Этот Курганов, — покачал я головой. — Веревками мы с ним, что ли, связаны? Уже который раз на моем пути возникает.

— Значит, судьбы у вас рядом идут.

— Какие такие судьбы?

— А знаешь, что я тебе скажу, как коммунист коммунисту. Бог все-таки есть. Конечно, это не бородатый добрый дедушка, обожающий молитвы, дым свечей и кадила. Это нечто большее. Это наш Бог, большевиков. Именно он толкает людей, еще недавно обезьян с шерстью, в светлое будущее, где мы встанем вровень с ним и тоже станем богами.

— Эка ты загнул. Услышали бы тебя наши политработники.