Этому в школе не учат

Вересов, на которого время от времени накатывала язвительная ирония и стремление витиеватой руганью выразить свое недовольство некоторыми сторонами окружающей действительности, отхлебывая свой вечный чай из стакана в подстаканнике с портретом Дзержинского в кабинете на последнем этаже Лубянки, ворчал:

— Вот скажи, учитель, что такое цеппелин? Это же воздушный пузырь такой?

— Дирижабль.

— Во-во. Аэростат… Центр «Цеппелин», дивизия «Эдельвейс», группа «Марс». Любят тевтоны красивые названия. Романтики недоделанные, Шиллера им в задницу и Иоганна Вольфганга Гете вдогонку!..

Основная часть заброшенных немецких агентов добиралась до первого представителя государственной власти и сдавалась. Все как один они утверждали, что согласились на сотрудничество с одной целью — выжить, перейти линию фронта и явиться с повинной.

Конечно, немцы знали о не слишком высокой надежности своих питомцев. Понимали, что большинство из них побежит в НКВД, сверкая пятками. Но они считали, что если хотя бы каждый десятый принесет пользу вермахту, то и при такой арифметике все затраты окупятся сторицей. И были где-то правы.

Между тем от перебежчиков, от агентурных источников мы постепенно накапливали информацию о разведшколах, их персонале и курсантах. Узнавали их приемы и стиль работы. И вырабатывали меры противодействия.

В начале войны диверсанты шатались по нашим тылам, как у себя дома. С первых дней немцы захватили многие государственные архивы на оккупированной территории, особенно в Белоруссии. И получили отличную возможность снабжать агентов всеми видами документов. А постоянные отступления Красной армии и окружения давали бесконечные возможности для создания убедительных легенд.

Но и мы не стояли на месте. Шпионов в прифронтовой полосе и в тылу ждали подразделения и войска НКВД, комендатуры, истребительные отряды из добровольцев, пункты оповещения ПВО, общественники, информаторы, простые граждане. При выброске парашютистов обычно на них начиналась масштабная охота.

Вырабатывались у нас свои хитрости. Теперь каждый особист знал, что немцы делают скрепки на документах из стали, а мы из железа. Железо ржавеет, появляются на бумагах пятна, а у немцев документы чистые. Или одно время немцы снабжали своих агентов папиросами, а у нас их давали только старшим командирам. Настолько все просто, что в первое время в эту ловушку попадались десятки агентов.

Потом по указанию особых отделов в удостоверения личности военнослужащих стали добавлять шифрованные обозначения, так что абвер просто не успевал вносить изменения. Тоже ведь просто. И тоже — целая толпа попавшихся на этих хитростях агентов.