Это всё ты

Другие говорили, что он вкалывает на каком-то заводе, чтобы помочь матери содержать своих меньших братьев, пока не закончится суд над отцом и им не будет назначена пенсия. Третьи заявляли, что Ян что-то натворил и сам загремел за решетку.

Я знала, что Свят, хоть и не так близко, как раньше, но продолжает с ним общаться, и должен быть в курсе реальных дел. Но я слишком боялась услышать правду, чтобы что-то спрашивать. Игнорируя любое упоминание Яна Нечаева, делала вид, что вычеркнула его из своей жизни точно так же, как и он меня – из своей.

Еще до того, как он бросил гимназию… Сразу после ареста его отца, когда Ян прямым текстом послал нас со Святославом и стал общаться с какими-то беспредельщиками, мне не нравилось смотреть на него. Это вызывало какое-то странное волнение – жгучее, тягучее, болезненное. И особенно сильным оно ощущалось, если Ян вдруг перехватывал мой взгляд и смотрел в ответ.

И вот сейчас… Казалось бы, прошли годы, и я успела эмоционально окрепнуть, но видеть Нечаева все так же тяжело.

Господи… Да хуже, чем когда-либо!

Пока Ян красуется рядом с деканом, задняя часть аудитории взрывается овациями, словно он не зачетку держит, а уже диплом об окончании. Первый день в университете, а его уже здесь знают! Все, потому что Нечаев – футболист, об этом упоминает руководство, объявляя, что он зачислен в главный состав университетской команды.

С ума сойти… Просто сойти с ума!

Я редко на кого-то злюсь. Но Ян вызывает у меня наихудшие чувства, которые только способен испытывать человек. Мне хочется прервать аплодирующую ему толпу, рассказать о том, какой он на самом деле.

Самовлюбленный эгоист. Агрессор. Предатель.

А может… Ко всему прочему, еще и уголовник.

Пульс стучит в висках молоточками. Голова начинает не только кружиться, но и болеть. И вот облегчение – Нечаев спускается с помоста. Я приоткрываю губы, чтобы вдохнуть. Только вот едва это делаю, Ян вдруг шагает прямо к моему столу и на глазах у всего потока в непонятном жесте касается моей щеки. Шероховатые костяшки соскальзывают по пылающей коже вместе с сорванным, оглушающе громким выдохом, который я в потрясении выдаю в звенящую вокруг нас тишину.

Рот не закрывается. Губы начинают дрожать. Ресницы – трепетать. Чувствую, что вот-вот не просто лишусь сознания, а в кому впаду, но разорвать зрительный контакт с нависшим надо мной парнем не получается. Он же… Подворачивая нижнюю губу, продирает ее зубами до белизны. Раздувает на вдохе ноздри. Моргая, медленно поднимает черные ресницы. И в этот момент в его глазах таится адовая тьма, которая не успевает поглотить меня только потому, что Нечаев усмехается, опускает руку и как ни в чем не бывало уходит.

– Что это было? – шепчет Вика.