Это всё ты

– Оставайся внутри до приезда полиции или скорой, поняла?

Странное указание.

Но куда более впечатляющим является суровый взгляд Яна. Не смею ослушаться. Киваю и с трудом двигаю губами, когда он наклоняется, чтобы поцеловать.

Характерный будоражащий Нечаевский букет с привкусом соли и металла – последнее, что я улавливаю.

Настойчивый, пронзительный, чрезвычайно чувственный, отличительно болезненный и вместе с тем оглушающе мощный, темный и необузданный взгляд – последнее, что принимаю.

Удушающая скованность в груди и адское сокращение разорванного сердца – последнее, что чувствую.

А потом… Ян уходит, не оглядываясь.

Выбравшись из машины, ничего он не осматривает. Сразу же шагает, рассекая сугробы, навстречу двум темным фигурам.

Отчего-то мне кажется важным услышать их разговор. Но даже застопорив дыхательную функцию, не разбираю ни слова. Один из мужчин – который постарше, с пепельной головой – между какими-то фразами указывает на разбитый Икс[22] Яна. Он, не оборачиваясь, мотает головой.

Тот же седой отводит полу пальто… Не пойму, что именно демонстрирует. Мне видна лишь черная водолазка. Нечаев взгляд опускает, кивает.

– Не здесь, – удается уловить через мгновение. И все равно кажется, что додумываю. Воображаю голос Яна в своей голове. Но если так… Слова, которые он говорит, звучат неуместно: – …Просто девчонка… Левая…

Еще два коротких, похожих на матерные, слова… И все трое идут к трассе.

Я судорожно вдыхаю, со всхлипами выдыхаю, заставляю себя завернуться в плед, смотрю на дорогу и с немым потрясением прослеживаю то, как Ян спокойно садится в чужую машину… Слезы начинают бежать по щекам гораздо позже того момента, когда автомобиль трогается с места и уезжает.

Не понимаю, что происходит.

Чувствую себя брошенной, растерянной и такой несчастной. Тишина давит, воспаляет нервы, доводит до сумасшествия. Дергаюсь не только от малейших шорохов с улицы и завывания ветра, а и от тех звуков, которые сама издаю.

Сама себя пугаю!

Но остановиться не получается."

"Тереть глаза приходится часто, ведь невозможность видеть страшит еще сильнее. Меня колотит, и это вовсе не от холода.

Но настоящей встряске подвергается мое тело, когда я вижу, как у обочины дороги притормаживает автомобиль. Практически сразу же из него выскакивает мужчина. Бросившись в сугробы, он бежит ко мне. Разглядеть его не могу, но все движения передают тревогу и надрыв. На эти чувства крайне быстро и легко отзывается мое сердце. Заходится в мучительных переживаниях.

Догадываюсь, кто подоспел на помощь, до того, как узнаю Романа Константиновича.

Естественно, он ищет сына.

Распахивая дверь, проносится по салону обеспокоенным взглядом. По мне мажет вскользь, но я зачем-то мотаю головой.

– Яна нет… – сообщаю, всхлипывая.