Это всё ты

Я все еще в куртке, хоть она и расстегнута. И этот плед… Стискивая бедра Яна коленями, накрываю нас с головой.

– Немного согрелась? – шепчет он в темноту, скользя руками вверх по моей спине.

Вдавливает. Сжимает мой затылок. И снова в обратном порядке движется.

Я глотаю его дыхание. Я впитываю его тепло. Я наполняюсь его запахом. Тону в нем. А сердце все равно разрывает боль. Там словно бы осколок застрял. Именно он не дает мне чувствовать себя счастливой.

– Нет… Мне все еще холодно, – выдыхаю так же тихо, повторяя интонации Яна.

– Что они тебе сказали?

Скидывая плед с наших голов, устраиваюсь у него на груди, непосредственно под подбородком. Вслушиваясь в ритмичное и мощное сердцебиение, впервые за этот чудовищный вечер ловлю еще достаточно шаткое, но благодатное умиротворение.

– Откуда-то узнали про тебя… – бормочу, зажмуриваясь. Вспоминать не хочется. Желание одно – через мгновение проснуться. Чтобы все это оказалось просто страшным сном. Но, увы… Этого не происходит. И уже не произойдет, а значит, я должна поделиться. – Все мои родные категорически против наших отношений, Ян… Они против НАС! Таких кошмарных слов мне наговорили… Сказали, что я ничего не знаю... Считают, я сама не понимаю, что чувствую, Ян… – тут не могу не застонать. Осколок в моем сердце проворачивается, разрывая мышцу глубже, сильнее, больнее. – Они думают, я глупая! Думают, не могу сама воспринимать, анализировать, решать… Папа сказал, что в понедельник поедем в университет, чтобы перевести меня в какой-то Полтавский ВУЗ.

– Чего? – сипит Нечаев почти беззвучно. Слышу и ощущаю, как сглатывает. И, прочистив горло, толкает чуть громче, но все так же изумленно: – На хрена?

– Он… – стиснув зубы до скрипа, в тяжелом неверии и смертельном отчаянии мотаю головой. – Ян, папа хочет запереть меня у тети! Якобы для того, чтобы сосредоточилась на учебе. Ну и, чтобы не имела возможности общаться с тобой и со Святом.

– Значит… Его тоже бортанули, – заключает отрешенно."

"– Да… Из-за обвинений, которые предъявили Валерию Геннадьевичу, представляешь? При чем тут Свят? Да и… Как вообще так можно? – вскидывая голову, нечаянно ударяю его в подбородок. Заглаживая вину, со вздохом целую ушибленное место. Но Ян не реагирует даже тогда, когда, скользнув руками ему за шею, обнимаю. Как-то машинально начинает гладить меня по спине. Шумно переводит дыхание. А потом уже вцепляется в свитер. С такой силой, словно отпустить меня боится. Наверное, словами выразить не может.