Это война, братишка

А что если это всё самообман, нет никаких чувств? Мы не можем понаделать ошибок: я просто не смогу смотреть в глаза Олегу… какой-то замкнутый круг стереотипов. Я вроде не имею права быть с Максом, потому что он мой брат. Потому что это будет неправильно по отношению к родителям. Что делать им, если мы разойдёмся? Тоже развестись? А как будут смотреть на них окружающие? Какой-то несусветный бред! Почему не может быть просто?

– Поехали домой? – спросил брат, заставляя меня отложить думы на потом.

Мне не хотелось его отпускать. Его присутствие рядом заставляет бегать кровь по жилам быстрее. Я словно пробуждаюсь ото сна, чувствую новые для себя эмоции, и они восхитительны. Боюсь обмануться, ошибиться, но ещё больше боюсь быть отвергнутой…

– Может, посмотрим «Убийство в ''Восточном экспрессе''», предварительно затарившись вкусняшками? – Я хочу проводить с ним время. Такая простая и внезапная истина пришла мне на ум. Я уже не хочу смотреть город с Амандой, не хочу идти в скейт-парк одна или с кем-то другим, но брат ведь не станет везде таскаться со мной. Начинаю злиться на себя за эти мысли, за сомнения, за то, что так тяжко в груди, но я не стану отталкивать Макса. Будет несправедливым причинить ему боль лишь потому, что у меня к нему вдруг возникли чувства.

– Заманчиво. Только… знаешь что? – парень хитро прищурился, не сводя с меня глаз.

– Что? – мой голос осип.

Макс, словно дразня, придвинулся ближе, опаляя лицо дыханием.

– Мы посмотрим его в твоей комнате, на твоей кровати, с твоего ноутбука, – он щёлкнул меня по носу и завёл машину. Я сидела, всё ещё находясь под гипнозом. Значит, я всё-таки змея, раз поддаюсь таким трюкам. Или просто влюбилась?

16.

Глава шестнадцатая

Максим

Я поглядывал на мелкую, которая погрузилась в изучение конспектов, внутренне облегчённо выдыхая. Радовался, что нашёл, что жива, что эта девчонка сосредоточенно сопит в моей машине, так удобно устроившись на сиденье. Ощущение уюта рядом с ней  меня не покидало. Всё казалось таким правильным.

Ещё час назад я места себе не находил. Метался, боялся представить, что потерял… В душе всё похолодело и рухнуло в пропасть, когда Камила не взяла трубку. Я пребывал в паническом ужасе. И признаться, в тот момент я вообще не подумал о родителях, ни разу я не вспомнил о матери Камилы. Не подумал о том, что со мной сделают или не сделают, потому что я не уберёг сестру. В тот момент я думал только о том, как вернуть заразу домой живой и невредимой. Никогда не молился и не обращался к небесам, но сегодня, видимо, мой день открытий.

Вопрос с Дастином оставался открытым. Этот придурок так просто не отвянет. То, что я сказал Камиле, – правда. Но есть и другая правда: даже если он ей понравится, я не допущу, чтобы они начали встречаться. Зараза – моя.