Мы сделаем это вдвоём

Пришлось подниматься. В комнате было очень душно, хотелось прямо открыть форточку наружу – но пока у меня тут больной, лучше поостеречься. Потом дверь откроем, как проснётся. Или сейчас посмотрю, гостей разгоню, и приоткрою, потому что проветривать нужно.

Я оделась и пошла на кухню умыться. Там приглядывала за булькающим на печке борщом Меланья.

- А Марья Яковлевна в зале с гостями, Евдокия Филипповна спит, Дарёна ушла к Марусе, а Настёна тоже где-то бегает, - доложила она.

Так, и сколько у нас гостей? Сейчас поглядим.

Умытая и даже уже не слишком злая я вышла в залу, и увидела там Марьюшку, степенно беседующую по франкийски с Алексеем Кирилловичем, рядом сидел его человек Венедикт, и тут же – Северин. Сторожевого поста не наблюдалось – наверное, пошли в обход по деревне. Асканио тоже отсутствовал.

- Доброго дня вам, Алексей Кириллыч, Венедикт, - поклонилась я. – Рада, что откликнулись.

- Как же тут было не откликнуться, - вздохнул тот. – Дуняша мне как внученька.

Вот так.

- Северин, где господин маг? – сурово спросила я.

Тот смутился.

- Он того, отбыл в крепость.

- Неужто своими ногами пошёл? – глянула я с ехидцей.

- Меня попросил, - вздохнул парень.

Сбежал, значит. Скотина рыжая. Ладно, я до него ещё дотянусь, я дорогу наверх знаю. А если что – Северин, наверное, не откажется проводить.

- Северин, ступай-ка на кухню, скажи Меланье, я тебя прислала помочь, - я глянула на парня со значением.

Тот сначала не понял, потом дошло.

- Да, госпожа маркиза! – подскочил, и только его и видели.

Марья поднялась сама.

- Я тоже пойду гляну, как там обед.

- Благодарю, - я сжала ей руку.

И осталась с гостями."

"- Скажите мне, Алексей Кириллович, чего боится Дуня? И насколько всё это… - Я запнулась, не желая говорить «соответствует действительности» или «реально», а более подходящих маркизе слов придумать не смогла ни на одном из здешних языков.

- Имеет под собой какие-то основания, так, госпожа маркиза? – спросил старец, и остро глянул на меня.

- Верно, - кивнула я.

И вообще хорошо, что мы говорим не на местном языке. Хотя бы деревенские сплетники если и услышат, то ничего не поймут. А будут ли франкийцы подслушивать и сплетничать – не знаю. И ладно.

- Дуня боится мести неприятного человека. К сожалению, я не смог защитить её, когда всё случилось, и её родной дед тоже не смог. Тогда я увёз её с собой. И все эти годы она жила здесь – в тишине и забвении, но жила.

- И что же, кто-то готов её здесь искать? – не верю, вот в самом деле не верю.

- Кто ж знает? Велимир Елизарьев – неприятный человек.

- Я не знаю, кто это, - покачала я головой. – К слову, а должна?

- Нет, маркиза, не должны. Это… человек, унаследовавший графский титул и немалые владения в Понизовецкой губернии, правда, особой силы и влияния при дворе государыни не имевший.