Мы сделаем это вдвоём

Саважу, пришедшему с весьма убедительными словами о том, что люди готовы ждать только до определённой черты, а потом придут и возьмут сами, велел уйти с его глаз и не возвращаться ко двору не менее месяца. Принцу Анри вообще сказал, что его дело – армия, которая должна не требовать чего-то там, а исполнять приказы, и только.

Правда, принц как-то переломил себя и пришёл ко мне. Да, как обычный проситель, явился и велел доложить о себе. Мне это оказалось настолько любопытно, что я приняла его.

- Доброго вам дня, госпожа маркиза, - он был спокоен и вежлив. – Я прошу выслушать меня.

- О да, ваше высочество, - его в последние годы чаще звали генералом Монтадором, нежели принцем Роганом, по его владениям и по званию.

Но для меня он – брат короля, который уже сколько лет меня не любит. И что, готов переступить через свою нелюбовь?

Оказалось – готов. И весьма вежливо изложил мне, что в армии очень неспокойно. Вороватые и бездарные командиры, получившие свои должности по протекции, потому, что принадлежат к определённым семьям, потому что так можно кормиться за счёт казны – сущее бедствие, это нужно менять. А Вьевилля, Саважа и его самого на все спорные и неприятные случаи не хватает. И было бы неплохо, если бы король прислушался.

Я смотрела на него и понимала – безусловно, он прав, но… король не станет слушать. И честно ему об этом сказала. Что даже и упоминать не буду, потому что король сердит на брата после их встречи на прошлой неделе, и ещё не остыл, хоть внешне и совершенно спокоен. Принц пожал плечами и откланялся.

А ещё через неделю боль уложила короля в постель, и де ла Мотт сказал – не вставать. Отменить важные встречи, хотя бы на несколько дней. Потом, если станет легче – будет видно, назначать заново или нет.

Это было странно, потому что в целом Роганы отличались отменным здоровьем, болели мало и жили долго. А королю исполнилось всего лишь пятьдесят пять лет. Но де ла Мотт отрицал отравление или какую-нибудь магическую атаку – он говорил, что ничего такого не видит, только непонятный ему износ сердца.

Королю пришлось смириться и лежать, а я сидела подле него. Принц Луи попытался изгнать меня из спальни отца, но тот пригрозил лишением наследства – пока ещё он может это сделать, и поскольку ничто другое принца никак не трогает. Принцу пришлось смириться."

"Эти дни… Семь дней, всего семь дней. Мы были вместе, мы вспоминали всё то хорошее, что было у нас. И я до сих пор благодарна господу за то, что оно было. Потому что… Это мой неумный сын мог сказать, что лучше был он был сыном какой-нибудь простой и скромной женщины, нежели забывшей себя королевской фаворитки.