Это только цветочки

В комнате, куда я вошла, за двумя поставленными друг напротив друга столами трудились те, без кого Кожухову пришлось бы нелегко. Статная дама лет тридцати семи и молодой парень приятной наружности бодро щелкали на машинках, и я в который раз подивилась отсутствию компьютеров в столь престижном и серьезном заведении.

— Здравствуйте, — улыбнулась я, — меня ждет Дмитрий Алексеевич, я только что разговаривала с ним по телефону.

Не успела я договорить, как дверь Димкиного кабинета распахнулась, и оттуда вышел здоровенный дядечка лет сорока в строгом деловом костюме. В руках он держал плотно набитую папку из коричневой кожи. Он скользнул по мне острым взглядом и вышел в коридор. Вслед за ним на пороге появился Димка.

— Таня, — улыбнулся он, — заходи.

Он посторонился, и я вошла в кабинет. Он закрыл дверь и сел на свое рабочее место. Я с удовлетворением отметила про себя появление новенького «Пентиума». Перехватив мой озорной взгляд, Димка сказал так, словно оправдывался:

— Вот, компьютеризуемся. А у тебя что новенького?

— У меня к тебе, Дима, огромная просьба… — изображая легкое замешательство, я кашлянула, — но вначале мне бы хотелось извиниться перед тобой за тот раз…

Я подняла на него невинные глаза, стараясь сообщить взору максимальную степень раскаяния и жалобного надрыва.

— Ну что ты, — махнул рукой Димка.

Надо сказать, что созерцание его в таком внушительных размеров кабинете, окруженного ненавязчивым вниманием подчиненных, чуткой тишиной телефонов, бумагами, папками, шкафами, уставленными «делами» и кодексами, будило во мне тихое ликование: вот он, мой школьный приятель, сидит в этом кресле, руководит столькими людьми… Ну, вы понимаете, весь этот бред, все это наивное тщеславие, которое испытывает человек, проведший детство или юность бок о бок с тем, кто добился таких успехов в карьере!

И сам Димка — в белоснежной рубашке, в хорошего покроя брюках, подтянутый, молодцеватый, с дорогими часами на запястье, добрый и сильный… Я прямо-таки залюбовалась!

— Настроение у меня было паршивое, — с виноватой улыбкой проговорила я, — сам понимаешь: такие неприятности!

Для убедительности я еще горько вздохнула и задумалась, словно заново переживала те досадные минуты.

— Да ладно, чего уж там, — расслабился Димка, — ты говоришь, у тебя ко мне просьба?

Он выжидательно посмотрел на меня. В этом его взгляде я не заметила ничего настороженного, никакого скрытого раздражения или недовольства.

— Мне нужно срочно увидеться с твоим начальником.

— Селивановым? — приподнял Димка брови.

Я кивнула.

— Но… — Димка призадумался.

— Очень надо, иначе я бы не стала донимать тебя просьбами, — я готова была в мольбе сложить руки на груди.

— Но он просто так не принимает.