Это снова ты

– Без проблем, – посмеивается Дима и аккуратно поднимается, удерживая на руках спящую Соню.

– А мне это никто не хочет объяснить? – интересуюсь я.

Мы с братом переглядываемся. Такое чувство, что сейчас у нас один мозг на двоих, и то украденный у какого-нибудь городского дурачка. Дима с Настей тихонько хихикают, заставляя нас с Саней чувствовать себя еще глупее.

– Я объясню, Ксю, – произносит Зимин, – идем в дом.

Шагаю за Димой по мягкой траве. Пульс отчего-то учащается, голова немного кружится. Хотелось бы списать все на вино, но вряд ли дело в нем. Это предвкушение и дурная надежда, но на что? Не понимаю. Боюсь себе признаться. Разглядываю широкую спину Зимина, следуя за ним по пятам. Перед дверью он останавливается и пропускает меня вперед, одарив таким взглядом, что трясутся поджилки. Что-то происходит. Что-то изменилось сильнее, чем я могу осознать.

В мирной тишине мы с Димой укладываем Соню в колыбель. Зимин долго смотрит на нее, а затем на меня.

– Твоя копия, – мягко шепчет он, – такая же милая кнопка.

– И так же к тебе липнет.

– Да, и это тоже.

Бесшумно покидаем комнату. Дима закрывает дверь спальни, берет меня за руку и ведет к дивану в гостиной, молча предлагая присесть.

– Ну и в чем прикол с крестинами? – вполголоса спрашиваю я, опустив голову.

Большой палец руки Димы проходится по костяшкам моей, пауза затягивается, заставляя волноваться еще больше. Следующие несколько секунд мы сидим в полумраке комнаты, Зимин медлит с объяснениями.

– Ксю, – наконец начинает он, – дело в том, что крестные родители не могут состоять ни в каком родстве, кроме духовного.

– И что это значит? Мы и так не родственники.

– Верно, но крестные не должны быть и супругами…

– Не смешно, – мрачно обрываю я, – эта шутка уже…

– Какие шутки?

Вскидываю голову. Зимин стискивает мою ладонь и переплетает наши пальцы.

– Я же сказала, не смешно, – произношу куда жестче, чем диктует ситуация.

– А я сказал, что не шучу, – мигом парирует он.

И снова возникает пауза. Она заползает за шиворот футболки, мечется в районе груди, пытаясь отыскать путь к сердцу. Дима не упускает моей реакции, и его привычное спокойствие развеивается, как дымок от потухшей спички. Внимательный взгляд не отпускает мой, зрачки расширены, грудь вздымается от учащенного дыхания.

– У тебя есть планы на завтрашний вечер? – нарушает тишину Зимин. – Мы могли бы встретиться и…

– Ты-ы-ы… – Глухой вздох срывается с моих губ. – Ты издеваешься?

– А ты так это видишь? – с легким укором бросает он.

– Я просто не понимаю… – Беспомощно мотаю головой. – Ничего уже не понимаю…

– Что тут понимать, Ксю? У нас с тобой ничего нового. Но если ты не хочешь продолжать, так и скажи. С твоей стороны все могло измениться, это нормально.