Это снова ты

– Ух ты! К кому?

– К братьям.

– У тебя есть братья? Впервые слышу. И сколько им?

Зимин задумывается, пытаясь посчитать в уме. И правда, сколько им? Четыре? Пять? На счастье, машина коллеги приезжает первой, избавляя Диму от необходимости отвечать, а дождавшись своего такси, он роется в галерее телефона, чтобы все-таки вспомнить, сколько лет исполняется сыновьям его матери.

– Пять, – тихо произносит он.

– Вы что-то сказали? – уточняет таксист.

– Нет, ничего.

Ясное субботнее утро обещает хороший день, и Диме очень хочется в это верить. Всем известно, ничто не лечит душу так хорошо, как дом. Может быть, все перемены, свалившиеся на голову Зимина, это намек Вселенной, что пора вернуться на родину? К корням, близким людям и себе самому. Зимин приезжает в Новочеркасск куда раньше, чем нужно, но не спешит отправляться к матери. Знакомым маршрутом он добирается до тихого двора многоэтажек, входит в прохладный подъезд, преодолевает несколько лестничных пролетов и стучит в дверь. На пороге показывается Саша и взглядом указывает туда, где на стене висит криво прикрученная кнопка:

– У нас есть звонок."

"Дима демонстративно нажимает на него несколько раз, и из квартиры раздается свистящий переливистый звук, как от крика бешеной стаи птиц.

– О! Какие люди! Настя, у нас гости! – шутливо восклицает Морев. – Проходи!

Дима смеется и заходит в прихожую. Парни жмут друг другу руки, перебрасываясь приветствиями, и идут на кухню. Настя встречает гостя дружескими объятиями, и они садятся за небольшой стол у окна, чтобы выпить чаю и поболтать. Разговор идет легко и непринужденно. Дима улыбается, глядя на друзей, и ему кажется, что в эти мгновения он точно знает, как должно выглядеть счастье. Оно прячется в уголках губ, интонациях, яркости глаз и надежде, что окутывает золотистым ореолом семью напротив. Перебираются темы: беременность Насти, что протекает очень даже хорошо, планы Саши на смену работы, возможный переезд. Дима слушает, кивает, иногда отвечает что-то, но даже не запоминает, что именно. Он растворяется в моменте, перенимает на себя настроение Саши и Насти, и это дарит ему кратковременное облегчение, правда, только до тех пор, пока вопросы не летят в его сторону. Дима путается в ответах на самые простые из них. Как дела? Какие новости, планы? Почему продал байк? Куда переехал? Слова все больше вязнут в мысленной жвачке, а эмоции стягиваются туда, куда Зимин не привык заглядывать. Туда, где живут зависть, обида, боль и страх, – в пыльное зазеркалье единственного оставшегося целым зеркала.

– Что с тобой? – хмыкает Саша. – Ты какой-то… замученный. Не выспался? Была веселая ночь?

– Да нет, обычная, – пожимает плечами Зимин.