Это снова ты

До, наверное.

– Не помнишь?

Дима отворачивается к окну, нахмурившись. Догадки и предположения цепляются друг за друга, как звенья цепи. Он будто нарочно окружает себя несчастными, потому что так… привычнее? Понятнее? Да, вероятно. Но у всех есть предел, и Зимин, похоже, подобрался к своему критически близко.

– Ты поэтому байк себе купил? Хотел заменить Алене того, кого она потеряла?

– Хотел, чтобы она поняла: ее жизнь продолжается.

– Зачем ты это делаешь?

– А что еще мне делать? Больше ничего не получается. Ничего другого я не умею. Но и тут уже сдулся. Алена на самом деле хорошая девчонка, просто я не тот, кто ей нужен.

– Или она не та, что нужна тебе.

– Сладенько, Ксю. Молодец. Да вот только… мне вообще никто не нужен. Я устал. Очень. Ты хотела правды? Это она. Я устал. Нет сил ни бороться, ни сражаться, ни разбираться. Ничего не хочу. – Он наконец-то смотрит на меня. Так смотрит, что я едва сдерживаю слезы.

Это выбор. Сознательный или же вынужденный – дело десятое, главное, что он принят. Как занесенный палачом топор весом в несколько тонн, неумолимый и сокрушительный. Кричи, плачь, моли, уговаривай, убеждай – не поможет.

– Я верю, Дим, верю, – выдавливаю сипло, хватаясь за стакан. – И я сдержу все свои обещания. Можешь не сомневаться и не тревожиться о том, что…

– Спасибо, – обессиленно обрывает он и, наклонившись, легонько ударяет краем своего стакана о мой.

Разговор окончен, точка поставлена. Дебаты не нужны, вердикт уже вынесен. Признания Зимина оседают прохладной моросью на коже, вступившая в свои права ночь доедает солнце. Какое-то время мы так и сидим почти неподвижно, пока Дима не предлагает выпить еще, на что я тут же соглашаюсь. Угли в кальяне пульсируют красноватым сиянием на каждом моем вдохе, шуршание мыслей перебивает бульканье воды в фигурной стеклянной колбе. Анализ невозможен, человеческая суть слишком сложный для понимания и структурирования механизм. Есть множество хороших слов, несущих в себе ободрение и даже исцеление, но иногда в молчании больше смысла, особенно если тебя о нем попросили."

"Невесомое принятие смешивается с густым дымом и тяжелым уличным воздухом. Смотрю на Диму, собираю по крупицам его образ, точно нанизываю разнокалиберный бисер на леску. Каждая бусина уникальна: цвет, форма, плотность, структура. За что я любила его? За хорошее отношение ко мне? К другим? За поступки, красивые слова? За внешность: цвет глаз, белизну зубов, густоту волос? Нет, вовсе нет. Стоило мне его увидеть, как чувства обострялись, эмоции бунтовали, мысли метались, а потом штиль: эйфория, бескрайнее счастье, спокойствие на грани сумасшествия. Я любила его без условностей, ожиданий и надежды на взаимность. Любила так, как умела, как получалось. Наивно, порой глупо.