Сделай это со мной снова (СИ)

Эта ситуация до сих пор триггерит. Но исправить ничего нельзя.

— Твоя. Тебя судили по статье ""доведение до самоубийства""!

— Меня оправдали.

— Ты купил судью. Но нас ты не купишь.

— А я вас и не собираюсь покупать. Вы все там ебнутые, кто налево, кто направо. Может, поэтому и Лиля была такая… нестабильная.

— Ты ее не любил.

Сложный вопрос… Не знаю. Мне казалось, да. Поначалу. Потом, многочисленные ее истерики вызывали отвращение и равнодушие.

— Она была мне дорога. И я о ней заботился. Она сама хотела оставаться со мной.

— Ты над ней издевался!

— Бред.

— И уничтожил вслед за ней ее семью!

— Я защищался. Все. Закрыли тему. И вот сейчас последний реверанс ей. Ты либо сядешь за то, что сделала, со всеми отягчающими… А я приложу к делу все угрозы от вашей семейки. Или — поедешь сейчас лечиться. Надолго. В серьезное заведение. Выбирай…

— Ты и Лилию хотел упечь в психушку.

— Сожалею, что не успел. Была бы живая. А тебя упеку. Потому что плескать кислотой в не повинную девочку может только глубоко больная шизофреничка. Убийца и маньячка. Нехуй тебе среди здоровых людей делать. Ну, поедешь?

Отворачивается, оскаливаясь с ненавистью.

— Назар… Пусть оформляют эпизод. С освидетельствованием вменяемости. И курируй каждый шаг по этому делу. Я хочу максимальный срок. На зоне или в психушке — мне не важно.

— Сделаем.

— Моральный урод!

Ну, пусть так…

Не оправдываясь, выхожу.

Глава 32 — Мир кислоты

Костя распоряжается вылить из всех бокалов шампанское. Заменить их на новые. И разливать только из новых бутылок.

Персонал весь раскрасневшийся и встревоженный. Молчаливый. Настороженный. Много охраны… Все в тонусе.

Я допиваю свой мятный чай, оглядываясь в поисках Хана.

Сердце все ещё колотится тревожной птицей в грудной клетке.

Это очень страшно осознавать, что кто-то желает тебе такого — кислоту в лицо. И не просто желает, а готов рискнуть собой ради этого.

За что?.. Ведь ничего я этой девушке не сделала плохого.

Я бы никогда не смогла так с кем-то поступить!

И я все понимаю — есть сумасшедшие люди. Но все равно очень обидно. И страшно. И за Хана страшно тоже.

Это так размазало меня, что я не чувствую в себе сил идти на сцену.

Мне хочется забраться под одеяло и поплакать от стресса.

Но визажист уже поправляет мой макияж. Две девушки быстро плетут толстые африканские косы, собирая их макушке и беспощадно дёргая меня за волосы. И я все ещё в таком шоке, что просто терплю это.

На ногах по трафарету мне распыляют белое мехенди.

На шею ложатся тяжёлые кольца золота.

За кулисами так много людей, все заняты… Кто-то регулирует свет, кто-то музыку.

Словно ничего сверхъестественного не произошло сейчас.

Мои волосы оставляют в покое на мгновение.