Сделай это со мной снова (СИ)

К тому же — как ещё проверить мужчину на адекватность, если не закатить ему скандал?? Ты что — замуж собралась выходить за непроверенного мужика? Он должен быть устойчив как кремень. Или — пусть идёт нахрен!

— …И кольцо вернуть! — пьяно и гневно путаются мои мысли.

— Ну вот ещё!

— Боги, если он там будет не один, меня это очень ранит.

Мне кажется, я выдам какой-нибудь неадекват. От подкатывающего адреналина темнеет в глазах.

Я не слишком-то по скандалам. Хотя могу огреть при необходимости.

— Пусть его это очень ранит! — оскаливается Ада.

— Ада из ада! — пьяно хихикая, разбираю ее спиральные роскошные кудри.

Мы сбегаем гулять по Арбату. У нас в бумажных пакетиках бутылки с вином. Мы изредка делаем по глоточку.

Охрана ненавязчиво идёт сзади в нескольких метрах.

Мы проходим мимо продавцов светящихся шаров. Вспоминаем мой маленький презент ей.

Она рассказывает мне всякие смешные истории, я — ей.

С ней так легко и уверенно.

— Девочки! В клуб поедем отдыхать? — подкатывают к нам какие-то парни.

Охрана мгновенно блокирует их. А выглядит моя охрана очень серьезно. И те не рискуют, мгновенно сдаваясь.

Мы катаемся с Адой на центробежной карусели, на ракушках, которые крутятся по волнистому диску, закручивая нас ещё и в обратную сторону.

Визжим и смеемся. Пьянеем ещё сильнее! Едим какие-то уличные сладости.

Мне так хорошо, что рядом есть хоть кто-то, кто радикально и нелогично на моей стороне. Просто потому что тоже женщина.

Но в груди горит ярким пламенем от мысли, что Хан выполнит свою угрозу. И тогда все закончится.

— Все закончится… — бормочу я, вдруг чувствуя глубокую тоску и пустоту.

Его больше не будет? Какое-то сиротское ощущение от этой мысли.

И даже немного жаль, что больше не будет возможности выворачиваться из его горячих рук и уловок. Которые поднимают давление, температуру и влажность… чего уж врать?

— А как ты узнаешь, что это была не провокация, если не поедешь? Вот так бросишь мужчину? Просто за попытку поторопить тебя на трах?

— Ну это… неэтично с его стороны.

— Я тебя умоляю… Тебя что пацаны на секс никогда не разводили? Да они способны на всё, когда у них стоит! Это каждого надо тогда списать!

— Черт…

— А те, кто не способны, аморфные тюлени! Ещё хуже…

Нет. Меня не разводили. Папа — коршун. А я свои эротичные троечки получила, пожалуй, только в прошлом году. До этого женские гормоны обходили меня стороной. Как и слишком горячие мальчики.

Я вся жила в камне… В путешествиях… В этнике… И кроме переписок с парнями — иностранцами с целью изучения языков, практически никаких знакомств у меня и не было.

— Ты должна поехать!

— Я сдуюсь… Он слишком давящий. С ним сложно спорить.

— Пф! Сложно спорить, когда слушаешь оппонента.