Почувствуй это снова

Ты когда в душевой начал ее целовать, лизать и кусать, – застываю, не в силах продолжить. Мурашки рассыпаются по телу, я вспоминаю то удовольствие и меня накрывает. Бросает в раскочегаренную печь. До дрожи, до обескураживающей страсти. – Не смогла противиться. Просто не справилась с собой, так сильно хотелось у тебя... хотя бы отсосать. Потом жалела! Это ведь Люба, понимаешь? Моя Любаша! Мне так стыдно перед ней!

– Слушай, – говорит Матвей. – Да мне вообще похер. Я делаю, что хочу и с кем хочу. Никаких проблем.

– Знаю. А мне нет. Иногда я просыпаюсь ночью от того, что хочу, но не могу кончить. Думаю сразу о тебе. Ну потому что ты отец ребенка. Даже хочу позвонить и попросить о помощи. Но потом вспоминаю, что ты встречаешь с Любой, и всё на этом.

Матвей вытирает лоб, капельки пота на висках. Вроде бы выступление давно закончилось, а ему всё еще жарко.

Нажимает педаль газа, машина трогается. Он глядит вперед. Пальцы напрягаются до белых костяшек.

– Вот бы Люба так за тебя переживала, – говорит он с легкой улыбкой. – Как ты за нее.

– Это вопрос совести. У вас с Любой, очевидно, ее нет. Раз вы за моей спиной такое болючее замутили. У меня она есть, поэтому придется оставаться наедине со своими потребностями. – Тяжело мученически вздыхаю.

Он молчит пару минут."

"– Тебе было больно, Юля?

Машина едет в сторону дома. На телефон падает сумма от Евы. Я смотрю на цифры и понимаю, что Матвей был прав, ругаясь, что я вкалываю за копейки. Он провел отличный праздник, родители пытались продлить вечер и нанять его снова. Получили же мы треть суммы, на которую могли бы расчитывать. Неожиданно для себя злюсь. Мне нужно много денег для моего ребенка, я не могу больше тратить себя на ерунду!

– Да, – говорю коротко. Потом набираюсь смелости и продолжаю: – Мне было адски больно. Если бы не ребенок, я бы, наверное, умерла.

– Извини меня, – говорит он. – Я не подумал.

– Да ничего. Ей казалось, что я тебя люблю недостаточно сильно. Может быть, с ней тебе и правда будет лучше.

Глава 30

Матвей

Мы с Юлей смотрим друг другу в глаза. У нее они порочные, влажные. Губы призывно блестят.

– Что мне сделать для тебя сегодня? – шепчет она.

Пульс не просто ускоренный, сердечная мышца на разрыв трудится, клапаны стучат оглушающе. Мы с ней вдвоем где–то на краю скалы у обрыва. Но это по*уй. Слишком хочется, чтобы беспокоиться о чем–либо.

– Иди ко мне.

– Мы не упадем?

Протягиваю руку.

– Я хочу тебя. Мы никогда не упадем.

– Тогда вые*би меня.

Блть. Она послушно садится на мои колени, я, одержимый псих, сдираю с нее майку, оголяя грудь. Больше одежды нет. Проверяю пальцами, готова ли. О да. Кожа горит нестерпимо. Мы или соединимся или сдохнем. Где–то на задворках колотится, что нужно быть осторожнее. Что надо любить, а не е*ать, хотя тело болит. Требует. Сейчас всё будет.