Это не любовь

– Хорошо, – прошипела она, – я – плохая, неразборчивая, безалаберная… какая там ещё? Меня можно только стыдиться и… брезговать.

Последнее слово она проговорила с трудом и тут же всхлипнула. В глазах защипало от подступивших слёз.

– А вы тогда какой? Знаете, Александр Дмитриевич, если я кого-то брезгую, то целоваться с ним точно не стану. Ну и всё остальное тоже. А вы…

– А я не лучше, – легко признал Анварес.

Он уже успокоился, но стал, по ощущениям, гораздо дальше и отчуждённее, чем когда гневался.

– Да нет, даже хуже, гораздо хуже, – продолжил устало. – Потому что я понимаю, как плохо то, что я делаю, и тем не менее...

92

Юльке до зуда хотелось узнать подробнее про «тем не менее», но он, заложив руки в карманы, прошёл в гостиную, всем видом показывая, что разговор окончен. Обронил мимоходом:

– Можешь принять душ, если хочешь. Всё чистое в ванной, в шкафу. Ну и спальня в твоём распоряжении.

– А вы? – посмотрела с тоской на него Юлька, забыв в этот миг про обиду.

– А мне надо поработать. Потом лягу здесь, на диване.

Расстроенная, она прошла в ванную. Душ её освежил, выгнал остатки хмеля, но вот душу так и рвали противоречивые чувства.

С одной стороны, он ужасно её уязвил этим своим «брезгую». Она даже всплакнула под душем. Никто ещё так её не оскорблял. И никому другому она подобных слов ни за что не спустила бы.

Но с другой стороны, он, совершенно не таясь, заявил, по сути, что не может без неё. Не это ли предел её мечтаний?

В уме она твердила себе, что надо быть гордой, обидеться, не разговаривать, просто пойти и лечь спать, а утром уйти. Но душа-то рвалась к нему. Нестерпимо хотелось сломить его отчуждённость. Целую неделю ведь ждала, когда они наконец останутся наедине.

А ещё она чувствовала, что если не помирятся сегодня, то больше никаких «наедине» и «вместе» уже не будет.

И потом, уговаривала она свою гордость, если взглянуть на неё его глазами, то картина и впрямь вырисовывается не слишком достойная: на него тогда в клубе набросилась, затем – чёртов Хэллоуин, тот жуткий случай в Первомайском, теперь вот в кафе…

Думает, наверное, что она всё свободное время гуляет по злачным местам, пьянствует и знакомится со всеми подряд. А то и целует… припомнил же, гад.

И всё-таки он ревновал, хоть и сам этого не желал признавать. Страшно ревновал. И мучился. Она это видела. Или чувствовала.

Но в то же время догадывалась, что в его случае ревность не подогревает пресловутые собственнические чувства, а, скорее, может стать поводом отвернуться от неё насовсем.

Юлька выскользнула из ванной. Сделала пару шагов и остановилась в нерешительности. Подойти к нему или всё же отправиться спать?

Из гостиной в коридор лился свет, бликуя жёлтыми прямоугольниками на тёмном полу. Значит, работал, ну или что он там делал.