Это любовь

Загудел моторчик коляски, рассеивая последние сомнения в том, что ему показалось, послышалось…

– К-какого х-хера ты тут забыл? – срывающимся голосом поинтересовался Савва, только кто на него обратил внимание? Никто, ага... Мудрый подъехал вплотную к кровати. Протянул руки к Альбине. А та незаметно перетекла к нему на колени. Вот еще секунду назад была с ним, с Саввой, а вот – уже полностью чужая.

– Спасибо, девочка. Как я и думал, это было очень красиво.

– Вы тут поебались, что ли?! – вскочил Савва. – Какого хера вообще происходит?! Ты все это время сидел здесь?! Объясни мне… Вы, блядь, извращенцы? Свингеры? Тебе нравится, когда твою жену пускают по кругу?! – орал Аркаше в лицо. И казалось, ничто, его уже ничто не может заткнуть. Но резкий апперкот, которым ему ответил Мудрый, справился на ура. Молодой Грос покачнулся, хватаясь за челюсть. Всполохнувшие перед глазами искры выжгли дыры на алой пелене, застилающей взгляд…

– Щенок… – сплюнул Мудрый.

– Аркаша. Аркаша, не надо! – вскрикнула Альбина, оплетая его шею руками.

– Я впустил его в семью. Я доверил ему свою женщину… – едва цедил тот сквозь стиснутые зубы.

– Так на хуй ты тут сидел, раз доверил?! – вмешался Савва.

– А что, только тебе можно подсекать? – оскалился Аркаша, заставляя Савву покраснеть до корней волос. Они и это… знали? Или, может, спланировали? «Ах-ха, еще скажи, что совратили деточку, – смеялся внутренний голос. – Ну что ты за дебил-то такой, а?!»

– Пожалуйста, – взмолилась Альбина, непонятно о чем прося. – Не надо, я так не могу…

И как ни странно, именно эта просьба заставила остыть их обоих. Савва отвернулся, чтобы хоть под одеждой спрятать собственную уязвимость. Но прежде – бережно набросил халат на плечи Альбине. На короткий миг их взгляды с Мудрым встретились. И опять в Савве взыграло…

– Мы договаривались о ночи, – сощурился он.

– Что говорит лишь о том, что переговорщик из тебя сильно так себе.

Аркаша направил коляску прочь из комнаты вместе с сидящей у него на руках женой. Савва нахмурился, переваривая брошенные им слова. Никак не в силах поверить, что единственно напрашивающийся из них вывод верный.

– Мудрый!

Коляска проехала еще несколько метров, но все-таки замерла.

– Я правильно понимаю твои намеки?

– Да теперь уже и не знаю.

Ладно. Им всем нужно было остыть. Особенно Савве, конечно. Который только теперь понял, что его опять поимели. Однако по какой-то совершенно необъяснимой причине его это почти не парило. Он больше думал о том, какие ему это сулит выгоды. Цена-то была понятна. Его голос. Безусловная преданность семье и делу.