Это любовь

«И что там еще? Да не похер ли? – разозлился на себя Савва. – Чувак, у тебя умерла мать!»

Савва пробежался пальцами по волосам и решил воспользоваться гостеприимством Аркаши по полной:

– Выпить есть?

– Алкоголь – депрессант. Не рекомендую.

– Давно ты в таких тонкостях стал разбираться? – устало хмыкнул Савва.

– С Альбиной поживешь – научишься, – отмахнулся Мудрый. – Нина Пална! – добавил громче, – заварите нам чаю и принесите в баню."

"– Да не любитель я бани, Аркаш.

– Ну, так уважь старика. Поди, не обломишься.

Савва хмыкнул. Назвать Мудрого за глаза стариком он, конечно, мог. Но стоило признать, что на старика Абрамов походил мало. Савва видел его голышом. Даже после нескольких месяцев неподвижности Аркадий не выглядел обрюзгшим. Не знай Савва, в каком переплете тот побывал, ни за что бы не догадался.

– Только недолго.

Банная эстетика Савве никогда особенно не заходила – тут он не соврал. Все эти потные люди вокруг, разъедающий глаза жар. Но раз уж попросили уважить, разделся. Аркаша швырнул в него полотенцем. Савва ловко то подхватил. Удивив гостя, в парилку Мудрый зашел на своих двоих.

Сели на установленные друг напротив друга лавки. Жар медленно плавил кости. Голову окутывали вязкий туман и блаженная тишина. Впрочем, насладиться ей Савве не дали:

– Ты знаешь, на кого мать оставила завещание?

Ч-черт. Вот вроде бы он все понимает. Все-е-е. Но как же дико на самом деле было обсуждать такие вещи, когда даже тело ее не остыло. И особенно обсуждать это с Мудрым.

Блядь, Савва, соберись! Не хватало еще распустить нюни.

– Последнее, о котором я знаю, было составлено на меня, – просипел, с трудом преодолевая охватившую его слабость.

– Насколько вероятно, что она могла его изменить?

– Какая разница? Мы же решили действовать заодно. Или ты боишься, что, будучи в равных долях, я захочу отстранить тебя от оперативного руководства?

Сквозь опущенные ресницы Савва бросил отчаянно-злой взгляд на Аркадия. Тот ответил ему прямым и немигающим. Свидетельствующим о том, что ему совершенно нечего скрывать. Или бояться. Не видел Мудрый в нем конкурента, да? Недостаточно он серьезный соперник, выходит?

– Давай так, сынок. Отстранить – это полдела. Я бы даже сказал – не самая его энергозатратная часть. А вот удержаться в кресле самому… Удержать бизнес, когда вокруг куча пираний, которые только и ждут как его разорвать на куски, – работенка не из легких.

– Думаешь, мне она не по зубам? – ощетинился Савва.

– Тебе откровенно?

– Валяй.

Савва даже на ноги подскочил. И его злость была такой, сука, глупой. Непонятно вообще, на кого он злился. Вероятнее всего, на свою судьбу. Сейчас, в тишине, его, наконец, догнало осознание необратимости происходящего. Да, у них были не самые теплые отношения с матерью.