Это любовь

Тут же их с Михаилом окружила, взяла в кольцо охрана. Настолько профессиональная, что посторонний человек никогда бы не понял, что сейчас происходит.

– Серая Киа.

Серьезно? Но кто она такая, чтобы спорить? Мише Аркадий доверял как самому себе. Иначе и близко бы того к ней не подпустил.

– Дома, наверное, вообще осадное положение?

– Само собой.

Впрочем, когда они въехали в их загородную резиденцию, ничего особенного Альбина не заметила. А вот в самом доме было непривычно тихо. Аля заглянула в кухню – поздоровалась с персоналом. Убрала брошенные на лестнице рюкзаки в шкаф – наглядное свидетельство того, что их с Аркашей детишки не пришли в восторг от того, что их сорвали с учебы. И отправилась на поиски мужа.

Аркаша нашелся в переоборудованном специально под его нужды спортзале. Одетый в одни треники, болтающиеся на бедрах, он с остервенением подтягивался на перекладине.

– Привет, – прошептала Альбина.

– Запрыгивай, – улыбнулся Аркаша. Подавив порыв возмутиться, бросить резкое «нет», Аля послушно обняла мужа за мокрую от пота шею и скрестила щиколотки у него на поясе.

– Три раза…

– Аркаш… – прошептала она.

– Три.

Рывок, сорванное тяжелое дыхание… Еще один. И третий с таким трудом, аллах! Альбина спрыгнула, помогая мужу встать на ноги.

– Мой силач… – прошептала, целуя его за ухом. Он вспотел и пах совершенно… абсолютно потрясающе. Внизу живота сладко заныло. Случись такая незапланированная встреча до нападения, Аркаша, и к бабке не ходи, повалил бы ее на маты и оттрахал до сорванного горла. А сейчас он и на ноги мог встать далеко не всегда. Но это что… Это такие мелочи. Главное, что он выжил. Что сдержал обещание быть с ней всегда! И в горе, и в радости, и во здравии, и в болезни.

Убедившись, что муж стоит, придерживаясь за шведскую стенку, Аля бросилась, чтобы подвинуть ему коляску. К счастью, даже полный паралич, которым их так пугали, отступил, натолкнувшись на силу духа этого удивительного мужчины. К Аркадию постепенно возвращалась подвижность, но тут главное было не спешить. И не питать напрасных надежд, что все пройдет без последствий. В их случае иллюзии ни к чему хорошему не вели, лишь усугубили бы депрессию.

Аля подкатила коляску. Аркаша, от натуги пыхтя, как морж, в нее тяжело опустился. Альбина присела у его ног, укладывая темноволосую голову на колени мужу.

– Ну и напугал же ты меня, Абрамов.

– Я сам чуть не обделался, когда мне позвонил Савва.

Потершись носом о влажный пресс мужа, Альбина глубоко-глубоко вздохнула. Родное тепло пригладило ощетинившиеся нервы. Мысли, наконец, улеглись.

– Сделка опять отодвигается?

– Да нет, – задумчиво протянул Аркаша, зарываясь пальцами в богатую гриву жены. – У нас с Саввой большинство. Ее голос ничего не решает.