Это лишь игра (СИ)

Правда, стою одна и чувствую себя от этого неуютно."

"Спустя пару минут прямо к крыльцу подъезжает машина, и из нее слегка неуклюже выбирается Михайловская. Но зато потом шагает как королева. И выглядит тоже. На ней синее платье по фигуре из струящейся блестящей ткани. И правда, оно – потрясающее: длинное, в пол, а спина полностью обнажена. Каштановые волосы у нее уложены в какую-то совершенно невообразимую прическу. Я рядом с ней смотрюсь, наверное, как пастушка.

Ну и пусть, зло говорю себе. Не в нарядах счастье.

Михайловская гордо шествует мимо, умудряясь на ходу оглядеть меня с головы до ног и презрительно фыркнуть. Останавливается рядом с парнями.

– Вау! – приветствует ее Гаврилов. – Умереть не встать!

– Какая женщина! – подает голос Ямпольский.

– Дурак, – беззлобно говорит ему Михайловская.

– Э-э! Это был комплимент, между прочим!

– Ага, я так и подумала.

– Реально, Светка, выглядишь офигенно. Я б тебе отдался.

– Отвали, а? Слушайте, не видели, Герман уже приехал?

– Не, не было еще, – отвечает Шатохин.

– Ну и на хрена тебе Горр? – спрашивает Ямпольский, а у меня против воли сразу напрягается слух, словно срабатывает рефлекс на имя Германа. – У него своя женщина есть, а я свободен.

Он пытается приобнять Михайловскую, но та отбрасывает его руку.

– Остынь. Какая там женщина, я тебя умоляю, – хмыкает она и оглядывается на меня.

Ямпольский тоже оборачивается, и остальные парни – следом, как по цепной реакции.

Я жду от него насмешки и какой-нибудь скабрезности в его духе, но он лишь удивленно приподнимает брови.

– Ух ты, – произносит он. Шатохин и Сенкевич тоже смотрят так, словно видят меня впервые.

Михайловская ловит их взгляды и закатывает глаза.

А потом начинается оживление. Все, кто стоял на крыльце, заходят внутрь. В холле отеля нас уже встречает мама Агеевой и ведет в конференц-зал – там, говорят, нам будут вручать аттестаты.

Потоком меня прибивает к Соне Шумиловой. Она сконфуженно здоровается, я тоже. Но говорить нам, похоже, больше не о чем.

А Германа почему-то нет…

***

Всю торжественную часть я сижу как на иголках. Потому что Герман все же пришел и устроился на свободное место позади меня. Он сидит не совсем за моей спиной, чуть наискосок. Но я каждую минуту чувствую на себе его взгляд. Смотрю перед собой, на импровизированную сцену, где выступает директриса, но едва улавливаю ее слова.

Я и сама не знаю, почему так нервничаю, но как ни пытаюсь себя утихомирить – все тщетно. Сердце так беснуется, словно обезумело.

Свой аттестат, когда меня вызвали, иду получать на негнущихся ногах. Даже директриса замечает мою нервозность и с улыбкой говорит во всеуслышание:

– Ну что ты, Лена, так волнуешься? Аж дрожишь.