Это (не) ваша дочь, господин маг

Мои щёки пылают, как пирог в духовке, который сейчас подходит к готовности.

Я беру прихватки, вытаскиваю едва не подгоревшее лакомство. Выложив на поверхность стола, обжигаюсь, зашипев, прижимаю пальцы к мочке уха. Замираю, когда на меня снова накатывает будоражащее ощущение — горячее движение губ Кана на моих. Даже дышать нечем от всплеска волнения при одном только воспоминании о случившемся. Переключить внимание невозможно, в теле до сих пор дрожь. Визит законника, что сказать, ошеломил, напрочь перебив сон.

Прикусываю губы, стискивая в кулаке прихватку, наблюдая, как струйки пара исходят от пропечённого теста.

Оставив всё, я возвращаюсь в комнату, скидываю шаль и осторожно подхожу к окну. Смотрю за шторку: машины уже нет на дороге, Фоэрт Кан уехал. Судорожно выдохнув, я отвожу взгляд и ложусь в постель.

Мысли ещё долго не отпускают меня. Да и как можно уснуть, как же это всё странно! Но, несмотря на все пережитые эмоции, ночь выдаётся приятной. Лишь только потому, что мне снится Фоэрт Кан, и этот сон я бы пожалуй не рассказала даже самой своей близкой подруге, настолько ощущения были сокровенными, вызывая не самые однозначные желания.

И, признаться, хотелось продолжения этих ласкающих сновидений, но кое-кто уже проснулся с раннего утра и прыгает по постели. Каким бы ни был приятным сон, но реальная жизнь полна таких же радостных моментов в виде моего маленького солнышка.

Образ рокового мужчины развеивается, и я приоткрываю глаза, втянув в себя сладкий запах. Кери сидит на краю постели, болтая ножками, и уплетает кусок яблочного пирога, который малышка отрезала как могла.

— Доблое утло, — смотрит на меня смеющимся взглядом.

— Доброе, малышка, как там Габора?

— Бабушке Габоре лучше. Я о ней уже позаботилась, отлезала пилог и налила молока, сейчас она завтлакает.

— Какая ты у меня умница.

— Мама, а гополдин закольник вчера приходил, потому что ты не плишла на лаботу? Он расселдился?

Моё сердце встрепенулось и, кажется, забыло, как стучать.

— Нет, милая, он не рассердился, он…

А что он? Фоэрт не выглядел рассерженным, а скорее обеспокоенным, встревоженным. За меня.

— Он просто приехал узнать, почему я не пришла на работу, я всё ему объяснила, и как только Габора поправится, то вернусь к своим обязанностям. Пойдём, я тебе наведу чая, — откидываю край одеяла, меняя тему разговора, которая явно приводит меня в полную растерянность.

Интерес Кери к законнику вводит меня в самый настоящий тупик. Что уж сказать, скрыть волнение мне становится с каждым разом всё сложнее, и на моём лице и так всё написано, когда дочка задаёт вопросы о постороннем для нас мужчине.

Габора действительно уже успела позавтракать, жар, к счастью, спал, но всё равно ей нужен уход.