Это (не) ваша дочь, господин маг

— Почему эта усадьба сейчас во владении госпожи Магрит Ридвон, а ранее Бартон, вашей супруги?

— Как вы поняли, господин Кан, с дочерью мы в плохих отношениях… Поэтому это завещание я оспорил, — он возвращает мне бумагу с совершенной ленностью, показывая то, что собирается уже покинуть этот кабинет.

Что ж, я уже просчитал заранее этот ответ.

— Объясните, — требую я, кладя ладонь на завещание.

— А что тут непонятного? Адалин ослушалась моей воли, она решила сделать по-своему.

— Поэтому вы лишили её права на наследство?

Глаза Ридвона напряжённо сужаются, в них полыхает ярость.

— А какое вам дело, господин Кан? Вы пытаетесь на меня давить, но у вас ничего не выйдет, от своего решения я не откажусь. Эта вертихвостка опозорила меня, нагуляла ребёнка и уехала. Она сама отреклась от моего покровительства, и теперь у неё нет ни дома, ни… отца.

Я откидываюсь на спинку кресла и внимательно смотрю на бывшего банкира.

— Тарсен Вилсон имел сотни любовниц, не находили ли вы, что этот союз сделал бы вашу дочь несчастной? — задаю следующий вопрос, чувствуя, что начинаю закипать. А это плохо, я должен держать себя под контролем.

— Можно подумать, что вы чем-то отличаетесь, господин Кан, каждый мужчина имеет любовниц, и говорить о благочестии уж точно не вам.

Я смотрю на него пристально, чувствуя, как внутренности сковывает лёд."

"— Кажется, вы что-то путаете, господин Ридвон, и забываетесь. Я тот, кто несёт закон, закон — это я, и ещё никто не смог обойти меня. Вы склонили свою дочь на необдуманные поступки, вы принуждали её к браку с повесой и гулякой, вы отвернулись от неё, когда ей были нужны ваша поддержка и опора, вы прогнали её из своего дома и лишили всего. Сдаётся мне, — я отрываюсь от спинки кресла и кладу локти на стол, сплетая пальцы в замок, пронизываю острым холодным взглядом, — …сдаётся мне, что вы всё это сделали намеренно. Вы хотели всего этого, чтобы обобрать собственную дочь.

Глава 8

Гастор хмыкает. Его небрежность начинает подбешивать.

— Мне говорили, что вы мерзавец, теперь лично убедился в этом. Я её отец и поступил так, как посчитал нужным. Она ослушалась меня, и как родитель я наказал Адалин. Вас это никак не должно волновать.

Я хмыкаю.

— Вы правы только в том, что я — мерзавец, поэтому это дело теперь меня особо будет волновать.

Гастор сужает глаза и стискивает челюсти.

— Вы можете пока быть свободны, господин Ридвон, ждите новой весточки.

Банкир поднимается и, не сказав ни слова, направляется к двери. Раскрыв её, он едва не сбивает с ног Эстоса, который успевает отступить, но роняет папку из рук. Гастор, даже не извинившись, уходит прочь.

— Какой-то нервный, — Эстос, проводив банкира взглядом, передаёт мне папку.

Я беру её и тут же раскрываю. Поднимаю глаза на заглядывающего в папку Эстоса.

— Свободен.