Это безумие, детка

Здесь был разбит живописный садик с аккуратно подстриженными кустами, ровными дорожками и розовыми фонарями, в центре которого находился корпус с разновеликими высокими кровлями, оказавшийся подсвеченной оранжереей.

Роэл застыла, невидяще глядя перед собой и пытаясь проглотить колючий комок, подступивший к горлу. Щеки горели, как будто ее по ним отхлестали. Хотелось куда-нибудь поставить пустой бокал и накинуть на плечи что-то уютное, длинное и теплое. То, под чем можно скрыть позорное красное платье.

И в этого человека, который так спокойно смог сказать ей такие обидные слова, она была влюблена? Этого человека считала самым красивым, самым великолепным, самым лучшим? Этого человека мечтала вернуть?

«Дурочка!» с глубочайшим презрением подумала девушка, покачав головой.

Дверь в оранжерею была распахнута и Роэл скользнула внутрь с одним только стремлением – спрятаться, чтобы никто не нашел. В помещении оказался кусочек райского сада с засыпанными гравием дорожками, дивными цветами, роскошными пальмами, а еще белым кованым столиком и четырьмя стульями, спрятанными среди розовых кустов. Она двинулась вперед, обоняя парной душистый воздух.

С одной стороны Роэл понимала, что нельзя обращать внимания на грубые слова Леконта, но из-за них все равно было больно, больно, больно… Как он сказал?

Разве что какой-то ненормальный на всю голову псих тебя оценит…

«Что ж, пожалуй, ты недалёк от истины, Ник» с горечью подумала девушка. И, словно в ответ на свои мысли, услышала голос, от которого по коже брызнули мурашки.

– Привет, куколка.

Он явился из-за мглы покатых стекол, как призрак. Явился по ее душу.

Было странно, нереально видеть его не в тюремной робе уродливого кроя, а в черных узких брюках, черном жилете и ослепительно-белой рубашке с закатанными рукавами, открывающими часть татуировок на предплечьях. Его можно было назвать красивым, но это была бы ложь. Красота не бывает страшной.

Он казался бледнее обычного, и эта нездоровая бледность резко контрастировала с темными, гладко зачесанными назад волосами, с его будто вымазанными в крови губами и глазами, черные зрачки которых целиком скрыли зеленую радужку. Эти глаза казались провалами в ад, под толщу земли, где так темно, так холодно и так жутко.

– Бесподобно выглядишь, – проговорил Гаспар, пожирая Роэл этими страшными глазами. – Приятно осознавать, что ты исполнила мое пожелание, хотя прямого приказания я тебе не давал.

В ужасе мотая головой, девушка сдала шаг назад, напоровшись бедром на острый угол кованого столика, и вскрикнула от боли.

– Ну, что же ты так неосторожно, моя маленькая? – заботливо поинтересовался Леоне, но эта забота была оскорбительна.