Это безумие, детка

Серые многоэтажки, дворы-колодцы, груды мусора на улицах, но хуже всего подозрительные личности, бродящие по этим самым улицам.

Низко надвинув капюшон и сунув руки в карманы ярко-красной ветровки, Роэл шагала по выщербленному, будто его долго и упорно кто-то грыз, тротуару и на чем свет стоит ругала себя, что не догадалась надеть менее приметную одежду. Казалось, что прохожие так и пялятся на нее, явно угадав чужачку. Оборванный дедок с торчащими во все стороны седыми патлами. Вульгарно одетая девушка в коротенькой курточке, шортах и колготках в сеточку. Компания бритоголовых парней, проводивших Роэл наглыми взглядами и громким свистом.

Нет, Роэл, конечно, знала, что Клиньякур – самый неблагополучный район Буковеня, но не подозревала, что настолько. Но, увы, того, кто ей нужен, найти можно только здесь. Хорошо хоть, свой «Жучок» ей все-таки хватило ума припарковать в пригороде. В Клиньякуре машинку явно нельзя было оставлять без присмотра – она либо чего-то лишилась, либо что-то приобрела и неизвестно еще, что хуже. Хотя, скорее всего, «Жук» бы просто-напросто угнали, не успела Роэл и глазом моргнуть.

Лифт в коричневой шестнадцатиэтажке не работал, поэтому Роэл пришлось пешком топать аж на четырнадцатый этаж. Стены подъезда были расписаны граффити и всякого рода изречениями, в основном на тему близких отношений мужчины и женщины, а еще тут стоял такой нестерпимый запах, что Роэл закрыла нос рукавом, лишь бы не вдыхать.

Он распахнул крашеную облупившейся синей краской дверь и, зевнув, сказал:

– А, это ты? Ну, заваливай, малютка!

За три года, которые прошли с момента выпуска с журфака, дампир Келли Андервуд совершенно не изменился. Такой же полный, неопрятный, с сальными волосами и неизменной парочкой прыщей на помятой физиономии. Почесываясь, он провел Роэл в комнату, в которой царил застарелый бардак – повсюду валялись журналы с голыми девками, пустые бутылки из-под пива, россыпи ярких упаковок с играми, а на столе – коробка с полукругом пиццы (причем, видимо, стояла она тут со вчерашнего дня). Единственным предметом, не вписывающимся в эту обстановку, была огромная вогнутая плазма и игровая приставка новейшей модели.

– И что же ты можешь мне предложить взамен, Роэл-Шмоэл? – поинтересовался Келли, заваливаясь на диван и откусывая от пиццы огромный кусок.

– Три тысячи лиардов, – уверенно заявила девушка, стараясь не показывать брезгливость, которую в ней вызвала эта захламленная комната и сам неопрятный Келли Андервуд – ее бывший сокурсник-дампир, которого на курсе за глаза упоминали не иначе, как Кладбище эклеров. Но в лицо Андервуда так никогда не называли – уж слишком полезным и уникальным даром этот парень обладал.

– Три тысячи? – Андервуд расхохотался и от смеха сытно рыгнул.