Это безумие, детка

Иди ко мне, моя конфетная, грациозная кукла… Иди и вкуси…

Завороженная им, его словами, Роэл приблизилась к нему вплотную, обвив руками его плечи, пьянея от этой близости. Клыки увеличились и заострились, чего с ней не было уже давно. Все вокруг стало размытым, как на снимке дурного фотографа. Только он был в фокусе. Гаспар. Его манящие зеленые глаза. Сейчас произойдет то, что поправить уже будет нельзя, но, пусть, пусть, пусть! Если с ним…

Притянув его к себе, девушка жадно прильнула к нему, целуя сонную артерию и повторяя губами путь тока крови. Не опуская к ней лица, Гаспар сжал ее так сильно, и бушующее внутри Роэл пламя опалило бешено колотящееся сердце. Она уже хотела вонзить клыки в его шею, как вдруг он сквозь плотно сомкнутые челюсти, выдохнул:

– Стой! Стой, черт бы тебя побрал! Я приказываю тебе остановиться!

Ноги Роэл подкосились и она сползла вниз, обнимая его колени и тясячекратно шепча «Спасибо!». В последний момент не дал ей сделать это, все-таки не дал попробовать свою, упыриную кровь и стать такой же, как он.

По какой причине, пожалел или пошутил, уже не имеет значения. Важно лишь то, что он остановил ее.

Мед в широкой хрустальной вазе с плоской ножкой напоминает расплавленный янтарь. Гаспар, глядя на нее сверху вниз, опускает в него большой палец и проводит по полураскрытым губам Роэл. Тягучий и тёплый, он остаётся толстым слоем помады, который сразу же начинает стекать по подбородку на грудь. Гаспар склоняется к девушке и, сжав ее горло раскрытой ладонью, впитывается губами в ее губы в сладостном поцелуе. И не выносящей этой сладости Роэл грезится за его спиной отблеск рая.

Он спускается ниже, собирая с ее груди медовую каплю, но останавливается и не дает ей себя притянуть. Как страшно волшебство его прикосновений!

Это безумие – трепетать от одного его неминучего взгляда. Это безумие – с певучей жадностью предвкушать его бесстыжие ласки. Это безумие – захлёбываться влагой, желая ощутить его в себе.

Гаспар держит на ней, стоящей перед ним на коленях, хрустальную вазу, как священник, совершающий миропомазание, а затем наклоняет чашу и мед течет прямо на голову Роэл, на ее запрокинутое к нему лицо, на ее шею и живот, прямо на тонкое белое платье, которое, оказывается, снимается так легко."

"Но это не помогает – обнаженная, она вся в меду, в вязком ароматном лакомстве, и Гаспар Леоне, освободившись от своего тюремного комбинезона, вылизывает ее бедра, живот и грудь. Не веря себе, Роэл льнет к нему, прижимается всем телом, и его прохладная кожа тоже становится липкой и сладкой. Она собирает эту сладость поцелуями, но в какой-то момент он переворачивает Роэл так, что она оказывается на нём.